Шрифт:
– Ты хочешь, чтобы я ушла, пока ты будешь звонить?
– спросила она.
– Буду умненькой и выметусь? Вымою тарелки? Свяжу носочки?
Я кивнул.
– Я бы выразился не совсем так, но...
– У нас будут гости к обеду, Пол?
– Надеюсь, да, - сказал я.
9
Я сразу же поговорил с Брутом и Дином по телефону. У Харри не было телефона, но я знал номер его ближайших соседей. Харри взял трубку через двадцать минут, очень смущаясь и обещая "заплатить свою долю", когда придет следующий счет. Я сказал ему, что сосчитаем цыплят по осени, а сейчас не мог бы он приехать ко мне на обед? Будут Брут и Дин, а Дженис обещала приготовить свою знаменитую капусту... не говоря уже о еще более знаменитом яблочном пироге.
– Обед просто ради обеда?
– Голос Харри звучал несколько скептически.
Я сказал, что хотел бы кое о чем поговорить с ними, но этого лучше не касаться даже вскользь по телефону. Харри согласился прийти. Я опустил трубку на рычаг и подошел к окну. Хотя мы отработали ночную смену, я не разбудил ни Брута, ни Дина, да и Харри не походил на только что вернувшегося из страны снов. Наверное, не только я переживал случившееся вчера, а учитывая сумасбродность моей идеи, это было даже неплохо.
Брут, живший неподалеку, приехал в четверть двенадцатого. Дин появился через пятнадцать минут, а Харри, уже в рабочей одежде, через пятнадцать минут после Дина. Дженис подала нам на кухне бутерброды с холодной говядиной, салат из капусты и чай со льдом. Еще пару дней назад мы могли бы обедать на веранде и наслаждаться ветерком, но после грозы температура понизилась градусов на двадцать, и теперь с гор дул холодный, пронизывающий ветер.
– Присаживайся с нами, - сказал я жене. Она покачала головой.
– Мне не очень хочется знать, что вы тут затеваете, я буду меньше волноваться, если останусь в неведении. Перекушу в гостиной. На этой неделе у меня гостит Джейн Остин, а она очень хорошая компания.
– А кто это, Джейн Остин?
– спросил Харри, когда она вышла. Кто-то из твоих родственниц, Пол, или по линии Дженис? Кузина? Хорошенькая?
– Это писательница, дурак, - объяснил ему Брут.
– Умерла примерно в то время, когда Бетси Росс пришивала звезды на первый флаг.
– Ого!
– Харри смутился.
– Я не любитель читать. В основном читаю инструкции к радиоприемникам.
– Что ты задумал. Пол?
– спросил Дин.
– Начнем с Джона Коффи и Мистера Джинглза.
– Как я и ожидал, лица их стали удивленными, они думали, что я хотел поговорить о Делакруа или Перси. Может, про обоих. Я посмотрел на Дина и Харри.
– То, что с Мистером Джинглзом сделал Коффи, произошло очень быстро. Я даже не знаю, успели ли вы увидеть, насколько сильно пострадал мышонок.
Дин покачал головой.
– Но я видел кровь на полу.
Я повернулся к Бруту.
– Этот сукин сын Перси раздавил его, - сказал он просто.
– Мышонок должен был умереть, но не умер. Коффи с ним что-то сделал. Каким-то образом вылечил. Я понимаю, как это звучит, но я видел своими глазами.
Тогда я добавил:
– Он вылечил и меня тоже. Но я это не просто видел, я это почувствовал.
– И рассказал им о своей "мочевой" инфекции: как она обострилась, как мне было плохо (через окно я показал поленницу, за которую мне пришлось держаться, когда боль свалила меня на колени), и как все прошло после того, как Коффи прикоснулся ко мне. И больше уже не возвращалось.
Рассказ мой длился недолго. Когда я закончил, они сидели и задумчиво жевали бутерброды. Потом Дин сказал:
– У него изо рта вылетели черные штучки. Как мошки.
– Да, это так, - согласился Харри.
– Сначала они были черными, а потом побелели и исчезли.
– Он посмотрел вокруг, размышляя.
– Я почти совсем об этом забыл, пока ты не рассказал, Пол. Правда, смешно?
– Ничего смешного или странного, - сказал Брут.
– По-моему, люди всегда забывают то, что им непонятно.
Зачем помнить то, что не имеет смысла? Пол, а с тобой как? Были тогда мошки, когда он вылечил тебя?
– Да. Я думаю, это была болезнь... боль... то, что болит. Он втянул ее в себя, а потом выпустил снова наружу.
– Где она умерла, - добавил Харри. Я пожал плечами. Я не знал, умерла она или нет, и вообще, какое это имело значение.
– Он, что, высосал боль из тебя?
– спросил Брут.
– Тогда с мышью он словно высосал из нее боль или, я не знаю, смерть.
– Нет, он только дотронулся до меня. И я это почувствовал. Словно удар тока, только без боли. Но я не умирал, мне просто было больно.