Таким образом, и противопоставление ранних работ Маркса произведениям зрелого марксизма, и стирание качественных различий между ними – все это в конечном счете согласующиеся друг с другом концепции. Одни упрекают Маркса в том, что он отверг гуманистическое кредо своих юношеских лет и стал «экономистом»; другие, напротив, доказывают, что Маркс всю свою жизнь пересказывал гегелевские идеи, составляющие якобы основное содержание его ранних трудов [6] . Третья разновидность критиков уверяет, что молодой Маркс разработал систему воззрений, радикально отличающихся от диалектического и исторического материализма. Но все эти критики единодушны в одном – в изображении научного коммунизма в виде спекулятивной, по преимуществу гегельянской, концепции, весьма слабо связанной с конкретным исследованием и обобщением исторического опыта, экономических фактов и т.д.

Конечно, приписывание Марксу гегельянства не является чем-то новым в истории буржуазной и ревизионистской борьбы против марксизма. Еще Бернштейн упрекал основоположников марксизма в «некритическом» усвоении диалектики Гегеля. «Маркс и Энгельс, – утверждал вслед за Бернштейном чешский буржуазный профессор Т. Масарик, – не поняли, что диалектика Гегеля для них непригодна» (32; 46). Однако в прошлом критики марксизма обычно не утверждали, что Маркс и Энгельс заимствовали у Гегеля не только диалектику, но и основные идеи своего коммунистического учения [7] . Ныне же они все чаще и чаще предпринимают попытки свести содержание научного коммунизма к гегелевской философии истории. Даже исторические, экономические и политические воззрения Маркса и Энгельса сплошь и рядом выдаются за особого рода интерпретацию философии истории Гегеля. Типично в этом отношении безапелляционное заявление неотомиста Дж. Ла Пира: «…коммунистическое учение о мире целиком основывается на гегелевской теории» (105; 2). Что же вынуждает критиков марксизма, обходя молчанием марксистский анализ гегелевского понимания истории, разглагольствовать о принципиальном совпадении важнейших идей Маркса и Гегеля? Ответ на этот вопрос может быть только один: объективная логика буржуазной борьбы против марксизма.

В начале нашего века не только буржуазные идеологи, но и некоторые ведущие социал-демократические теоретики полагали, что марксизм есть не философское, а экономическое учение. «Я рассматриваю марксизм, – писал К. Каутский, – не как философское учение, а как эмпирическую науку, как особое понимание общества» (88; 452). Тогда еще никому не приходило в голову отрицать органическую связь марксизма с рабочим движением. Даже те критики исторического материализма, которые утверждали, что он, строго говоря, не является материалистическим пониманием истории, как правило, подчеркивали, что это учение враждебно всяким априористическим постулатам и конструкциям и твердо стоит на почве эмпирически констатируемых исторических фактов.

Теперь буржуазные идеологи уже не говорят, что у Маркса и Энгельса не было своей философии. Гораздо чаще они заявляют, что все марксистское учение состоит из одной только философии. С этой точки зрения «Капитал» Маркса, в котором противники марксизма раньше не видели ничего, кроме экономического исследования, оказывается не столько экономическим, сколько философским трудом, интерпретирующим с помощью экономических фактов и терминов гегелевскую спекулятивную схему. Маркса превращают в чистого философа гегелевского толка. Ж. Ипполит, один из зачинателей этого нового «прочтения» марксизма, сопоставляя «Капитал» с ранними работами Маркса, в которых им выделяются лишь гегелевские идеи, заключает, что Маркс на всю жизнь сохранил верность своим юношеским воззрениям: «…эти отправные позиции Маркса обнаруживаются в „Капитале“, и лишь они позволяют правильно понять значение всей теории стоимости [Маркса]» (86; 145). Совершенно очевидно, что сведение марксистской политической экономии к отнюдь не экономическим идеям молодого Маркса и далее к гегелевским концепциям непосредственно направлено против научного коммунизма и является отрицанием экономической обоснованности его основных положений.

Эволюция буржуазной и ревизионистской интерпретации марксизма весьма показательна: она говорит о том, что в борьбе между социалистической и буржуазной идеологиями мировоззренческие, философские вопросы все более и более выступают на первый план. И это придает особую актуальность исследованию исторического процесса формирования марксистской философии, важнейшее содержание которого образует борьба Маркса и Энгельса против буржуазного и мелкобуржуазного мировоззрения.

Исследование становления научно-философского мировоззрения марксизма – в высшей степени благодарная задача: мы вступаем тем самым в творческую лабораторию гениальных творцов этого мировоззрения и начинаем более конкретно, определенно понимать, как вырабатывались его основные положения. Прослеживая путь Маркса и Энгельса от идеалистических учений Гегеля и младогегельянцев, от антропологического материализма Фейербаха к диалектическому и историческому материализму, мы глубже постигаем революцию в философии, совершенную марксизмом.

Энгельс говорил, что изучение истории философии является школой теоретического мышления. Продолжая мысль Энгельса, можно сказать, что изучение процесса формирования философии марксизма – школа диалектико-материалистического мышления. История, подчеркивает Л.И. Брежнев, «знает десятки и сотни примеров того, как теории, концепции, целые философские системы, которые претендовали на то, чтобы обновить мир, не выдерживали испытания временем, рассыпались в прах, бесславно гибли при столкновении с жизнью» (6; 138). Марксистско-ленинская философия, выдержавшая величайшие исторические испытания, умножает свою преобразующую мощь благодаря теснейшему союзу с практикой, историческим опытом, развитием всего научного знания. Поэтому изучение формирования философии марксизма способствует ее творческому усвоению, которое несовместимо с неисторическим, догматическим восприятием марксистских положений.

В.И. Ленин придавал первостепенное значение исследованию развития марксизма вообще, формирования марксистской философии в особенности. Такие ленинские труды, как «Карл Маркс», «Фридрих Энгельс», «Три источника и три составных части марксизма», «Исторические судьбы учения Карла Маркса», имеют основополагающее значение для изучения процесса возникновения и развития марксизма. Ленину принадлежит фундаментальное разграничение между ранними трудами Маркса и Энгельса и зрелыми произведениями марксизма, а также ставшие классическими характеристики важнейших трудов основоположников марксизма периода формирования их взглядов. И хотя некоторые ранние работы Маркса и Энгельса были впервые опубликованы после смерти В.И. Ленина («Экономическо-философские рукописи 1844 года», «К критике гегелевской философии права», значительная часть «Немецкой идеологии», статьи Энгельса против Шеллинга и т.д.), ленинская характеристика основных особенностей становления философии марксизма сохранила все свое принципиальное значение.

Среди посвященных ранним произведениям Маркса и Энгельса исследований, которые были созданы деятелями эпохи второго Интернационала, необходимо в первую очередь выделить работы Г.В. Плеханова, Ф. Меринга, Г. Майера. Как известно, одной из традиций второго Интернационала было пренебрежение к философским, мировоззренческим вопросам. Плеханов, несмотря на свои оппортунистические ошибки, был по существу единственным среди деятелей второго Интернационала, кто придавал первостепенное значение пропаганде и разработке диалектического и исторического материализма. В его блестяще написанных работах («От идеализма к материализму», «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю», «К шестидесятой годовщине смерти Гегеля» и др.) систематически раскрывается объективная необходимость возникновения марксизма, его связь с предшествующими философскими, экономическими и социалистическими теориями. «Появление материалистической философии Маркса, – писал Г.В. Плеханов, – это подлинная революция, самая великая революция, какую только знает история человеческой мысли» (41, 2; 450).