Шрифт:
Что порадовало принца ХунЮна во всей этой истории, так это нечаянное обретение в лице Бэкхёна не только исполнительного слуги, но и сообразительного и ловкого малого. ХунЮн велел Бэкхёну сколотить отряд из тех, кому он сам доверяет безоговорочно, и за кого будет отвечать головой, и отправиться по следам похитителей Хеджин куда бы они не привели. А ещё провозгласил, что отныне Бэкхён будет докладывать ему лично, и никто, даже комар в саду дворца, не должен узнать о ситуации с Хеджин.
Семье девушки принц решил ничего не говорить. Пока сам не разберётся в этом деле. Зачем умножать горести неизвестностью её названного отца господина ВонШика? Зачем умножать трудности службы её названного брата Талтала?
33 — в переводе — «умелый, стоящий, хороший»
10
Бои с кочевниками закончились безоговорочной победой войска Его высочества. Их остатки откатились за горы. Несколько месяцев спокойной жизни на юге империи Когурё были обеспечены.
Но приказа из столицы возвращаться на места постоянной дислокации не поступило. Талтал даже дополнительное донесение отправил Его высочеству с предложением создать отряды, расположить их в секретах, чтобы не спускать глаз с южных границ империи Когурё и в случае необходимости быстро отреагировать на новое нападение. Даже карту расположения секретов нарисовал. А остальную часть войска предлагал отправить на отдых. Надеялся попасть на праздник по случаю вхождения кандидаток в гарем принца. Чтобы последний раз увидеть Хеджин. Понять по её милому лицу, довольна ли она, что попала в гарем Его высочества? Убедиться, что счастлива.
На предложения Талтала принц ничего не ответил. Прислал своему чжихуэю шапку с золотым навершием, с павлиньими перьями и драгоценным нефритовым хуалинем.
Ловенсу бесился. Он не понимал — за что принц отдалил его от себя? Почему заставляет сидеть на краю земли, да ещё под началом этого выскочки, Талтала? А Ловенсу так рассчитывал, что увидит собственными глазами как его племянница Соа войдёт в гарем принца. Ведь одно дело составлять своё мнение на основании чужих доносов, и совсем другое анализировать то, что увидел сам.
Ловенсу вообще не понимал последнее время действий принца. Ладно, он не отреагировал на донесение Ловенсу о выходке Талтала. Пусть! Ловенсу знал, что ХунЮн никогда не принимает решение сгоряча. И в данном случае это оказалось только на руку Ловенсу. Но ведь и на то, что Хеджин не явилась на смотрины в его гарем, тоже нет никакой реакции. А уже столько времени прошло! Уже даже праздник в честь пополнения гарема во дворце состоялся. И ничего — тишина! Ни тебе следствия, ни тебе наказания семьи Ким за такое вопиющее оскорбление императорской семьи. Похоже, что её семья даже не знает, что Хеджин до дворца не добралась. Во всяком случае, в последнем письме господина ВонШика Талталу об этом ничего сказано не было (Ловенсу теперь читал письма Талтала ещё до того, как они попадали в руки адресата, благо, что их было не много).
Последней каплей терпения Ловенсу стало награждение Талтала шапкой с золотым навершием. Принц никого ещё, даже Ловенсу, не одаривал вещью жёлтого цвета, да ещё и сразу золотой. И Ловенсу решил подстегнуть события…
ХунЮн специально держал Талтала и Ловенсу вместе и подальше от дворца. Вместе, потому что так проще было за ними следить. Подальше, потому что Талтал может помешать проведению следствия о похищении Хеджин, а Ловенсу начнёт сразу же вмешиваться в отношения его и Соа.
Соа, своей красотой, своей кротостью, своим волнением перед ним, тронула сердце ХунЮна, хотя изначально он собирался держать её в гареме только в качестве заложницы. ХунЮну теперь предстояло разобраться, соответствует ли её ангельская внешность её внутреннему содержанию. Чувствует ли она любовь к нему или только трепещет перед его титулом? Или вообще жаждет захватить над ним власть и в предвкушении этого её трясёт? Ловенсу своим желанием утвердить свою власть родственника над Соа, только помешает им обоим, ХунЮну и Соа, разобраться в чувствах друг друга.
С гаремом у принца вышло всё не плохо. Шестым, отсутствующим элементом для устойчивости конструкции, вместо похищенной Хеджин, неожиданно стала неопределённость положения девушек. Все притаились, ожидая следующих шагов принца. А он их сделал несколько сразу один за другим.
Из шести первых наложниц, так и не ставших жёнами, и не родивших принцу ребёнка, четверых он отослал в монастырь. (Родить никто из них и не мог. Принц не собирался никого из них делать в будущем императрицей. И наследника престола собирался иметь от любимой женщины, а не от тех, кто только доставляет удовольствие его телу, а потому их всех поили отваром, делающих женщин бесплодными). В четверке, получившей отставку, случайных наложниц не было. Все они были из семей, которые уже не имели веса при императорском дворе, а, следовательно, их отъезд в монастырь не мог вызвать смуту.
Двух наложниц, избежавших участи монахинь (пока, конечно), оставил для любовных утех, ведь в гарем из новеньких попала только Гюри34 из Торгового клана. А она одна, пожалуй, не сможет справляться целый год с темпераментом принца. Да и скандал по поводу того, что гарем принца состоит из единственной наложницы, да ещё и низкого происхождения, ему был не нужен.
И ХунЮн погрузился в бездну удовольствий. Как он и предполагал, Гюри оказалась опытной любовницей. Ночи с ней были полны огненной страсти и острого наслаждения. Она не знала устали. Она не обременяла принца запретами. И главное, открывала перед ХунЮном не только потаённые уголки своего тела, но и душу, и сердце. Постепенно влюблялась в него. Он это чувствовал, что делало удовольствие от каждой встречи с ней, ещё более полным, возвышенным, совершенно не похожим на те чувства, которые он испытывал от любовных утех с наложницами первого гарема.