Сегодня я уже расспросил о Грунском двадцать три человека. С этими тоже надо переговорить.

Занятые своим делом, они не сразу замечают меня, и, чтобы не кричать на весь участок, я прохожу через открытую калитку.

— Бог в помощь строителям, — приветствую их.

Женщина ловко, как куница, оборачивается, но руками продолжает придерживать доску, чтобы не сдвинулась. Лицо побагровело от неловкой позы и напряжения. Мужчина мельком глянул на меня и продолжает забивать гвоздь.

Стою, жду, опершись о столик, вкопанный в землю. Ишь, как здорово — доска, наконец, прибита плотно, будто приросла, — теперь мужчина готов уделить внимание и мне. Подходя, он шарит в кармане пиджака. Всю пачку сигарет не вынимает — чтобы не угощать меня, окажись я курящим, — и зажимает сигарету зубами.

— Вы по объявлению? — прикурив, спрашивает он.

— Нет, я из милиции.

Мне кажется, в глазах мужчины и женщины вспыхнула какая-то тревога. Пожалуй, я знаю, отчего: стройматериалы у них наверняка откуда-нибудь с участка, где сносился деревянный дом, — в досках полно ржавых гвоздей. Наверно, добывание этих досок осуществлялось не совсем легальным путем. Потому что на пути легального приобретения столько бюрократических барьеров, что преодолеть их никто не в состоянии, вот на свалки и отправляют огромное количество вполне еще пригодных материалов, а в лесах гниют упавшие деревья.

— В чем же мы таком провинились? — спрашивает женщина, и в ее голосе слышится раздражение.

— Надеюсь, ни в чем, — протягиваю фотографию Грунского. Таких нам изготовили много со снимка из его личного дела с последнего места работы. На всякий случай я взял еще одну — посмертную, но не думаю, что ее придется кому-нибудь показывать. — Постарайтесь вспомнить, не встречался ли вам этот человек… Не спешите с ответом, подумайте хорошенько.

— Граф Кеглевич! — восклицает женщина, бросив взгляд на фотографию. — Что он натворил?

— Не спешите с ответом, посмотрите внимательно. — Я притворяюсь, что не заметил вопроса.

— Граф, Граф, — мужчина тоже кивает, выпуская из ноздрей сизый дым.

— Только на снимке он совсем как огурчик, наверно, фотографировался еще в молодые годы, — продолжает женщина.

— Да, Граф дошел до ручки… Пропащий человек… Вы и сами увидите…

— Вот кому бог смерти не шлет! Порядочный человек от такой жизни давно бы сошел в могилу, а этим синюхам хоть бы что! — подхватывает женщина.

— Его фамилия Кеглевич? — спрашиваю.

— Откуда нам знать его фамилию?! Кажется, ее вообще никто не знает. Граф Кеглевич да Граф Кеглевич, а кто просто Графом называет… Наверно, прозвище такое. Думаю, прозвище. Может, графья у него в роду когда-то и были? — как бы ожидая подтверждения, обращается муж к жене.

— Какой там граф! Все это болтовня пьяниц. Ни дать ни взять синька, причем конченый!

— А почему именно Кеглевич?

— Этого мы вам сказать не можем, — она уже отвечает за двоих, видно, по привычке. — Спросите у Петеритиса, может, знает. Он из той же братии, к тому же малость глуповат. Но скандалов они не устраивают и вроде не воруют. У них есть грядки, сажают лук.

— Это все Петеритис, Графа на грядке я не видел ни разу, — возражает мужчина. — Петеритис любит копаться на огороде, и, пока не дошел до ручки, сад у него был вполне приличный.

— Если я вас правильно понял, они живут вместе?

— Какое там вместе? Этот пропойца просто сел на шею бедняге Петеритису. Он мне сам плакался, а теперь, говорит, отнимает всю пенсию, до копеечки. Когда Петеритис не отдает добровольно, Граф бьет его кнутом.

— Так ведь сами же вместе и пропивают! Как начнут, так целыми днями из будки не вылезают, черт знает что они там лакают. Неужели Граф отмочил что-нибудь, раз милиция разыскивает?

— Он не работает.

— А разве он уже не на пенсии?

— Думаю, нет.

— Да, говорят, теперь можно нажить большие неприятности, если не работаешь. И правильно! Посмотрите — к винной лавке не протолкаться ни утром, ни вечером.

— Тоже мне мировой радетель! — жена обрывает мужа. — С тобой не посоветовались!

— А ты помолчи, когда я с человеком разговариваю!

Я совсем не заинтересован в семейном конфликте, поэтому спрашиваю, когда они в последний раз видели Петеритиса и Графа Кеглевича.

— Давно уже. В конце лета.

— И с тех пор они тут не показывались?

— Думаю, что они здесь. Снега еще не было, когда я привозил сюда стройматериалы и видел, как у них дымилась труба. Это с неделю или чуть больше назад, точно число не скажу. Домишко Петеритиса вы найдете легко, это близко. На левой стороне — единственная будка с трубой.

Попросить, чтобы проводил? Не стоит. Один я меньше привлеку внимания. Если не найду, вернусь.

Спрашиваю, как потом выйти к дому сторожа. Мужчина выходит вместе со мной за калитку и, показывая рукой, объясняет: