Шрифт:
– Давай позвоним и спросим. Уж мне то она не станет врать, – тихо произносит он.
Рома достает из куртки смартфон и ищет ее номер.
– Вот. Громкая связь.
Ту-у-у… Длинные гудки идут очень долго. Рита не берет трубку.
– Это правда? Ты отправил видео случайно? – мой голос звучит сломано.
Рома сбрасывает вызов и сует телефон обратно в карман.
– Знаешь, Ань. Честно, я замонался доказывать тебе, что я не кобель. Ты веришь всякой ерунде. Выставила меня кретином перед всеми в кафе. Я не идиот. И если я сказал, что хочу тебя. Это означает только одно! Я хочу тебя. А не Ритку. Ясно? Для Ритки видео не нужны. Она и так запрыгнет ко мне в постель.
Я молчу и уже не знаю кому верить. Рома видимо специально все это говорит. Еще сильнее делает мне больно.
– Не хочешь встречаться? Окей! Не будем! Реши уже для себя – веришь ты мне или нет. Если веришь – тогда верь до конца. Верь во всем и всегда!
Рома отходит от меня и отворачивается.
– Ты куда? – спрашиваю его.
– Домой.
Рома уходит, больше не сказав ни слова.
Глава 20 Финита ля комедия
Аня
– М-да, печальная история, – произносит Варя.
– Ну вы даёте конечно! – вздыхает Лера.
Мы сидим с девчонками в нашей столовой. И на протяжении последних десяти минут я им рассказывала всю вчерашнюю эпопею. Начиная от Ритки и заканчивая встречей с Ромой в «Манеки».
– Вот, такие пирожки с котятами. Теперь и не знаю кому верить. Думаете он правду сказал?
– Про пирожки это ты зря, – Варя с неприязнью покосилась на свой румяный пирог, который держала в руке.
– Ой, прости, я не подумала.
– Да, ладно, – улыбнулась Варя, но недоеденную выпечку все-таки отложила на тарелку.
– Мне кажется, он правду сказал. Ромка хороший. Порядочный. Не мог он так поступить, – вступилась за него Лера.
– Лерчик, ты его знаешь-то пару часов. Откуда такие выводы?
– Не знаю. Я вижу как он на тебя смотрит.
– Как? – вырывается у меня.
– Так как Тёмка на меня. Он влюбился в тебя, Анют. Это больше, чем просто похоть.
– Не знаю, не знаю, – бормочу смущённо в кружку чая.
Сегодня ночью я плохо спала. Все думала о нем и о его словах. Может он прав? И мне нужно научиться ему доверять? Но как? Когда все факты против него? Как ему верить, если я его совсем не знаю?
Мне хочется шагнуть ему навстречу, но каждый раз меня что-то останавливает. Сначала собственные пуританские принципы, потом эта Ритка, а сейчас мое собственное недоверие.
Вообще все происходит будто против нас.
– Опа, к нам идёт твой Ромео! – шепчет Варя.
– Что? К нам? – удивляюсь я.
– Ага.
– Лёгок на помине, – шепчу сама себе.
Сегодня в институте я его видела несколько раз. Он будто бы нарочно маячил на моих глазах. Но он не подходил и даже не поздоровался со мной. Обиделся. Это точно.
Я сижу спиной ко входу и не могу видеть его. Меня начинает это дико волновать. Я не поворачиваюсь, просто сижу и жду, когда он появится.
– Кхем, – кашляет Лера, – он несёт какую-то коробку.
Блин, так не честно. Все же я, не выдержав, оборачиваюсь и замечаю его. Рома уверено шагает прямо к нам. По пути здоровается с несколькими парнями. И вот, наконец, останавливается напротив нашего столика.
– Привет, – роняю тихо.
– Привет всем, – говорит он, но смотрит исключительно на меня.
Подруги здороваются с ним, а я перевожу взгляд на таинственную коробку. Она не очень большая. Скорее маленькая. Обернутая серебристой фольгой. Что там у него?
– Это тебе, – Рома ставит коробку сбоку от меня.
– Что это? – спрашиваю недоуменно.
– Белый шоколад! – заявляет Рома и тут же уходит.
Что? Белый шоколад? Я осторожно, будто бы в коробке сидит паук, пододвигаю ее к себе и глажу шероховатую блестящую обёртку.
– Ооо… Шоколад! Как мило, – щебечет радостно Лера.
– Ух! ты! Вот это романтика! – подхватывает Варя.
– Это не фига не мило, – я тру лоб, и смахиваю непослушную челку.
В моей голове такой хаос, что мне даже не выхватить оттуда ни одно внятное чувство. Смятение? Паника? Грусть? Ярость? Возможно всё вместе.
В груди неприятно ноет, а во рту все пересыхает. Мысли охватывает тяжесть и тоска. Будто бы всю душу выворачивает на изнанку!
Гад! Он гад! Белый шоколад… Немыслимо!
– Он проиграл, – говорю скорее сама для себя, чем для девчонок. Ведь они не знали о споре.