Шрифт:
– Тая. Саня просил передать: «Мне надо кое-что сделать с Камиллой, пока тебя нет».
– Что!? Я же не так сказал! – Неа, я ошибся на его счёт. Он слишком ненадёжный способ передачи.
– Тая просила передать, что она обиделась.
– Не верю. Слишком явственно. – Ответил я нечисти.
– Саня сказал, что ты задолбала всё скрывать и вы расстаётесь… Чёрт! Ну вы могли хотя бы вид сделать, что поверили? Оба! Никакого уважения.
Я в тебя верил, Тая. Я знал, что не подведёшь.
Мы с Камиллой добрались до третьего этажа. Затем я нашёл ту самую невидимую нить и, дёрнув за неё, открыл люк, откуда упала лестница, ведущая на мансарду.
Чердак уже не был так заставлен, как раньше. Деревянных ящиков уже не было, но пустым это место не назовёшь.
Теперь у нас тут особое вооружение, на случай повторного восстания нежити или возможного восстания нечисти. И, конечно, у нас тут храниться оружие, которое предназначено для изгнания нежити, которое мы больше не используем. Помимо всего прочего тут есть и другие вещи, которые мы ещё не успели разобрать после переезда.
– Что мы тут забыли? – Спросила Камилла.
– Тут у нас храниться оружие, которым мы больше не пользуемся, а также тут есть и наш арбалет, который спас мне жизнь, однажды.
– Но он ведь больше не рабочий. Камень, который им управлял, сейчас находиться в стим-големе. – Камилла немного подумала и сказала. – Големитс или Стимелог.
– Первое звучит лучше. – Сказал я. – Похоже кто-то только что придумал название роботу Кристины?
– Я старалась. – Ответила она, показательно указав на себя рукой встав в позу фифы.
– Кам…
– Да.
– Когда Лескуд привёл меня сюда, я впервые ощутил себя не одиноким. Я чувствовал, что будто так и должно быть: нечисть, магия. Я ощутил себя в своей тарелке и потом, ещё лучше. У меня появились вы, мои друзья, ставшие мне семьёй. – Я решил ей высказать всё, что у меня на душе.
Камилла слушала меня внимательно.
– Когда я сбежал, я считал, что обрету только проблемы. Что я лишил себя шанса на нормальную жизнь. Но в итоге оказалось, что моя нормальная жизнь началась только после того, как я сбежал. Новые проблемы и вправду появились, но старые полностью исчезли. К тому же, у меня появились люди, с которыми мы можем решить эти проблемы. – Я очень боялся всего этого лишится, но этого я не сказал.
– Многие, да практически все ругают взрослую самостоятельную жизнь. Это как какой-нибудь старпёр с пивным животом в соц-сетях спорящий с подростками. Он лишь убеждён на себе, но если сделать его подростком снова, то тот опять начнёт хотеть стать взрослым. Взрослые говорят о подростковой жизни лишь потому, что знают, что больше не вернуться в неё. Может они и хотят снова стать подростками, почти все старпёры хотят этого, но они лишь хотят исправить свои ошибки. Правда, они забывают о проблемах, которые есть у подростков, а если не забывают, то считают их мелочью, хотя, может они и есть мелочь, по сравнению с проблемами взрослой жизни… Но правда в том, что они некогда не смогут справиться и с ними. Не может человек, который уже понял, что значит быть свободным, снова стать рабом. Они будут даже хуже тех подростков, которыми были, так как они не смогут справиться с тем, что родители часто ведут себя несправедливо, что они часто хотят того, что подросток просто не умеет. Это вновь подростки не смогут отказаться от личной жизни, потому что забывают, что её у подростков фактически нет. То, что ты сбежал от родителей, так как посчитал что свобода с проблемами лучше, чем рабство с другими, хоть и меньшими, но тоже проблемами. Взрослые думают только о проблемах, поэтому в них нет будущего. Только подростки истинные хозяева планеты и возможность существования будущего. Поэтому не взрослей. Ответственность за свои поступки подростки начинают нести, как только они ими становятся, поэтому взрослые, считающие иначе, просто сами начали нести ответственность гораздо позже и думают, что все такие кретины как они. – Рассудила Камилла.
– Браво.
Я улыбнулся подруге.
– Да ничего особенного. Просто стоят и целуются… Ну хорошо. На самом деле стоят и нюни распускают. Правда речь Камиллы была в самую точку. Я живу уже более трёх тысяч лет на Земле и могу смело сказать, что лучшая подруга Сани права.
– Постой. – Сказал я Камилле. – Какие три тысячи лет? Ты же сказал, что ты…
– Так всё! Оба начали. Да я старее, чем вы считали. По правде говоря, я даже Иисусом прикинулся. Когда из той гробницы Христиане доставали тело Христа, чтобы потом другие поверили, будто тот вознёсся, я вселился в его тело и… А! Как же было весело. Те даже на самом деле в бога своего поверили. Ой! Это было круто. Правда это долго не продолжалось… Эти единобожники допёрли, что в тело просто вселилась нечисть и заставили меня выйти из тела. – Говорил он с ностальгией. – Ля! Я ведь тогда считал, что Христианство долго не проживёт, как другие бессмысленные религии, исчезнет через год, или через два. А она потом весь мир, сука, заполонила.
– Тебе сколько лет?
– Да что ты заладил!? Сколько лет – сколько лет. Вон Тая, сидит и с мальчиком каким-то переписывается.
– Думаешь поверю?
– Ха, Тая тоже не поверила предыдущему. Но, если в прошлый раз ты сразу понял, что Тая мне не поверит, то сейчас Тая насторожилась. Она подумала, что ты мог поверить мне.
– Что? Так он сказал, сколько ему лет? – Спросила Камилла.
– Неа. – Ответил я. – Только рассказал, как он вселялся в тело Иисуса.
– Круто, наверное. Я бы над верующими поиздевалась.
– Я бы тоже. А он и поиздевался.
– Так зачем мы здесь? – Спросила Камилла.
– Лескуд сразу позаботился о преемнике. Вот и я забочусь. – Сказал я Камилле.
– Почему я? Я же только водитель.
– Ну, Лера просто не подходит для этой должности.
– Почему?
– Кам!
– Ладно прости. Знаю. Не стоит доверять девчонке, у которой каждый день ПМС. – Ответила Камилла. – Как же они бесят. Лера просто реально слишком эмоциональна для них.