Шрифт:
Еще через час свежепозавтракавшая и нарядная Алла Игоревна, все еще не понимающая, в чем заключается шалость сына – а это точно была она, что, впрочем, ее больше радовало, чем огорчало, – села вместе с Андреем в трамвай №7 и мысленно улыбалась. Она едет в детство!
Она и забыла, что от дома, где она выросла, ее отделяет всего-то маршрут трамвая №7. Выйдя на конечной, она обернулась: вон то дерево, на котором они с ребятами со двора повесили как-то качели. А вон школа, куда она стабильно опаздывала каждое утро. А вон он – ее дом. Подъезд №2, 72 ступеньки наверх, квартира №34. Большая деревянная дверь, на которую нужно было хорошенько надавить, чтобы она поддалась. А прямо за ней, в просторном коридоре, стоит оно. Пианино, на котором она училась играть. Над которым пролила столько слез. За которым радовалась своим музыкальным победам. На котором так любила вздремнуть дымчатая кошка Лиза. Которое было как член семьи… Ему было, по слухам, лет сто…И где оно теперь?
– А нам как раз сюда, – перехватив ее взгляд, Андрей взял ее за руку и повел к подъезду №2.
Он открыл дверь, вместе они прошли 72 ступеньки наверх – Алла Игоревна пересчитала – и оказались перед ней, дверью квартиры ее детства. Андрей нажал на звонок. Алла Игоревна все еще пребывала в смятении, однако уже чувствовала, как настойчиво пробиваются слезы к ее горлу. Она помнит текстуру этой двери, запахи этого дома, звуки…
К слову о звуках. Они отчетливо услышали неторопливое шарканье за дверью, возню с замком, затем щелчок… Наконец, дверь открыли. На пороге стоял невысокий лысоватый старик, от количества мелких морщин его лицо было похоже на сухофрукт, да и в целом внешность хозяина квартиры не вызывала желания начать с ним знакомиться. Однако же делать это не пришлось. Андрей явно уже тут явно побывал: старик внезапно улыбнулся ему!
– А-а-а! Здравствуй, Андрей! А мы уж заждались! Честь имею, милая дама! Анатолий. Ну что вы стоите на пороге? Проходите, чайник уже на плите, – старик слегка наклонил голову в знак приветствия и открыл дверь пошире, чтобы гости могли войти.
– Анатолий Иванович, позвольте представить вам мою маму, Аллу Игоревну. Мама, ты все правильно поняла, я уже бывал здесь, и Анатолий Иванович с супругой любезно согласились мне помочь с первой остановкой твоего путешествия в детство, – сказал Андрей с нотками некоторой торжественности в голосе, диссонирующей, правда, с его действиями, – он как раз надевал предложенные хозяином тапочки.
– Право, господа, я даже не знаю, что и сказать. Анатолий.. Иванович, спасибо за гостеприимство. Андрей, ну что за дивный сюр… – тут и так немало разволновавшаяся Алла Игоревна заметила предмет, без которого невозможно было представить квартиру ее детства. Это было оно – столетнее пианино, которое помнило все ее детские годы, все первые ноты, все радости и печали. И ведь стоит же на том же месте, будто и не было этих лет! Фантастика!
– Можно я..? – спросила она позволения старика и, увидя его одобрение, зашагала в сторону своего друга детства. Она села на табуреточку, открыла крышку, провела пальцами по клавишам…и начала тихонько играть мелодию, которая с таким трудом давалась ей в ее 9 лет, и которую она теперь будет помнить всю свою жизнь. С которой у нее ассоциируется ее детство. Собственно, она и есть ее детство – “Мама” Чайковского.
Она играла и играла, вначале робко, тихонько, потом, увидя одобрение хозяев, – к Анатолию Ивановичу присоединилась милая старушка, его супруга, – стала нажимать на клавиши смелее, отдаваясь полностью ритму музыки и не обращая внимания на легкие огрехи игры старинного инструмента. Она была счастлива. Давно уже лицо ее было мокрым от слез, она чувствовала руку Андрея на своем плече и не могла поверить, что она и правда здесь – в своем детстве, “Контролер” ее не обманул – билет был подлинным.
Прошел час с небольшим – а на самом деле вечность – как вдруг Алла Игоревна вскочила из-за инструмента, стала сердечно жать руки хозяевам квартирки, в которой она выросла. А потом бросила к черту условности и крепко их обняла: “Скажите, чем я обязана вам такой щедростью? Сегодня у меня будто второй день рождения, и это лучший подарок на свете!”
Анатолий Иванович и Любовь Александровна вообще-то не привыкли к такому бурному выражению чувств. Да и Алла Игоревна обычно такого за собой не замечала… Однако же Андрей предвидел возможный исход событий и на всякий случай предупредил домочадцев. Выпутавшись из объятий Аллы Игоревны, Любовь Александровна сказала: “Меня зовут Любовь Александровна. А вы, должно быть, Алла Игоревна. Хочу вам сказать, ваш сын – вот ваш истинный подарок. Это все он придумал! – она тепло улыбнулась молодому человеку, а потом добавила, – А пойдемте-ка чай пить. С вареньем!”
– Андрей, знаешь, давно хотела тебе сказать: все-таки не зря я в свое время мучилась 22 часа, рожая тебя. Отличный парень получился, – Алла Игоревна, второй раз выжав платок, мокрый от слез умиления и благодарности, снова была готова шутить.
Они вышли из подъезда и направлялись к остановке трамвая.
– Сейчас расскажем отцу и бабушке, вот они удивятся! Утру им нос, пожалуй. Они заверяли меня, что билет фикция.
– Погоди, ты решила, что это все? Наше путешествие окончено? – Андрей лукаво улыбнулся матери, – Надеюсь, у тебя удобная обувь. Так как оно только начинается.
Алла Игоревна не поверила своим ушам и мысленно похвалила себя за то, что в последний момент выбрала удобные сандалии вместо элегантных, но изматывающих лодочек: “Что ты еще мне приготовил, дражайший мой сын?”
Этот вопрос она задавала уже будучи в трамвае, маршрут которого выучила наизусть много лет назад. На третьей остановке будет тот самый кафетерий с пирожным “Корзиночка” за 22 копейки. Только вот той корзиночки давно уже нет в продаже, несколько лет назад она справлялась об этом у продавщицы.