— Вы, никак, заблудились? Так давайте мы вам поможем дорогу найти. Окажем услугу добрым людям. А вы нас в ответ отблагодарите.

Сделав пару шагов вперёд, небрежно цокнул языком, посмотрев на меня. Потом скользнул липким взглядом по фигуре Чжи.

— Вон тот дядя поделится своими деньгами, которые мы честно заработаем, как проводники. А леди может отплатить иначе. С такой красавицы мы и денег не возьмём.

Четвёрка подельников за его спиной зашевелилась, приходя в себя и перебрасываясь одобрительными фразами. Я же остановился и, оглядев их, улыбнулся.

— Наверное, вы решили, что сейчас в ваши лапы попала лёгкая добыча. Случайно свернувшая не туда и оказавшаяся теперь в вашем полном распоряжении.

Студенты примолкли, а во взгляде их лидера появилась лёгкая настороженность. Сделав шаг в его направлении, я продолжил.

— Всегда было интересно, почему такие, как вы, искренне считают себя неуязвимыми? Думаете, ни у кого не поднимется рука на настолько ущербных особей рода человеческого?

Процокав каблуками, рядом остановилась охваченная гневом Чжи.

— Ащщщ! На кого рты посмели открыть? Сначала вам ноги переломают, а потом оскопят! Будете жрать свои зажаренные причиндалы, давиться, плакать и проситься к мамочке! Грязные выродки!

Даже во мне шелохнулось удивление — обсуждая убийство Лаваньена, они с Хонг выглядели, скорее, сбрасывающими стресс девушками. А вот сейчас от Чен веяло настоящей яростью — окажись в её руках оружие, она без всяких раздумий нажала бы на спуск.

Пятеро дебоширов это тоже почувствовали и как один попятились назад, испугавшись стройной девушки в вечернем платье. Впрочем, отступить слишком далеко, им не позволили — путь преградили две мужские фигуры.

Юные бандиты на момент замерли, присматриваясь. А когда оба экс-полицейских вытряхнули телескопические дубинки, качнулись уже в нашу с Чжи сторону.

Шумно вздохнув, я демонстративно покачал головой и изменив тембр голоса, заговорил вновь.

— Ваш единственный шанс убраться отсюда живыми и, возможно даже целыми — честно отвечать на все мои вопросы. Попытаетесь юлить и лгать — придётся последовать рецептуре моей спутницы.

Сделав паузу, улыбнулся.

— А вы сами понимаете — если придётся отправить на тот свет одного из вас, то свидетелей оставить в живых никак не выйдет.

Их главарь, до того заполошно оглядывающийся по сторонам, попытался парировать.

— Ты вообще знаешь, кто мы такие? Кому угрожаешь? Жить надоело? Тронешь нас хоть пальцем и тебя в порошок сотрут!

Я с разочарованным видом покачал головой.

— Боюсь, ты не слишком хорошо представляешь, с кем связался. Сразу после вашей смерти, вся правда о похождениях вашей небольшой банды окажется в сети. С рассказами свидетелей, показаниями подкупленных родителями полицейских и всеми иными подробностями. Вас лично возненавидят и станут плевать на ваши могилы. А что до семей, то на них выльются такие потоки нечистот, что они предпочтут откреститься от такого никчёмного черепашьего дерьма, как вы.

Безусловно, всё это не было правдой. Даже имейся у меня подобные данные — такой ход мог лишь вызвать скандал, но к однозначному осуждению не привёл бы. Когда убивают взрослого и состоявшегося человека, общество обычно забывает об этом на следующий день. Но, если сдохнет двадцатилетний изувер, то об этом помнят и даже желают найти его убийцу. Пережитки прошлого, в котором дети одновременно были и надеждой на будущее, и незащищённой социальной категорией. Тот факт, что сейчас они являлись одними из самых опасных уличных хищников этой планеты, никого не интересовал.

Тем не менее, моё выражение лица и тон оказались достаточно убедительными — слов для возражения у их лидера не нашлось. Я же, после короткой паузы, продолжил, переходя к личности сына бухгалтера Чен Фармасьютикал.

— Конкретно ваши жизни меня не интересуют. Но вы можете спасти себя, рассказав о кое-ком ещё. Студент Ким — он ведь из вашей банды?

Те обменялись неуверенными взглядами и в этот раз заговорил один из тех четверых, что до того оставались за спиной своего лидера.

— Он наш друг. Но… Последнее время не выходит за пределы общежития. Отец строго запретил покидать границы университета и приставил своего человека для наблюдения.

Грамотное решение. Но слишком запоздалое — он уже совершил достаточно ошибок.

Я кивнул и ещё раз окинул их взглядом.

— Хорошо. Сейчас вы расскажете абсолютно всё, что о нём знаете. А заодно ответите на все иные вопросы, которые вам зададут. Любая ложь или попытка исказить правду будет наказана. Даже если этого не произойдёт прямо сейчас, то кара настигнет вас позже. Вы ведь не хотите в один прекрасный день получить десяток ударов ножом в бок? Или пулю в голову?

Они не хотели, в чём меня немедленно заверили. А спустя ещё минуту, мы приступили к процессу интервьюирования — я поочерёдно обрабатывал каждую цель, задавая вопросы, а Чжи снимала всё на телефон.