Она долго колебалась между искушением вновь надеть что-нибудь провокационное и здравым смыслом, подсказывающим не делать этого. Последний победил, и Оливия надела обычный черный костюм с кремовой блузкой. Единственной уступкой, которую Оливия себе позволила, были две верхние расстегнутые пуговицы и распущенные волосы. Она прихватила их на макушке черепаховой заколкой, и волосы свободно падали ей на плечи.

Вряд ли Льюис найдет ее соблазнительной, хотя сейчас выглядела она более женственно, чем обычно в офисе. В последнюю минуту Оливия не удержалась и засунула в дорожную сумку маленькое черно-красное шелковое платье, которое, в соответствии с последними веяниями моды, больше походило на комбинацию. Она купила его в ноябре, готовясь встретить Рождество вместе с Николасом. Но это воспоминание не расстроило ее. Все ее мысли и желания были теперь связаны с Льюисом.

Без двух минут десять Оливия схватила жакет и сумку и спустилась вниз. Через пять минут у тротуара плавно затормозило такси. Пока водитель укладывал ее сумку в багажник, она уселась на заднее сиденье рядом с Льюисом.

— Доброе утро, — поздоровалась она.

— Доброе, — буркнул он в ответ.

Каждый исподтишка разглядывал другого, пока их взгляды не встретились. В строгом темно-синем костюме босс, как всегда, выглядел безупречно и.., очень сексуально. Мысли Оливии немедленно потекли совсем не по рабочему руслу, хотя она и пыталась обуздать взбесившиеся гормоны.

— Международный или внутренний терминал? спросил водитель, заводя двигатель.

— Внутренний.

— Понял.

Оливия была рада присутствию водителя. Она откинулась на спинку сиденья и занялась аутотренингом.

— Твоя поза не означает, что ты устала или плохо себя чувствуешь? — раздался у самого уха голос Льюиса.

Оливия резко повернула голову, встретив его внимательный взгляд.

— Я плохо спала этой ночью, — призналась она.

— Я тоже, — Взгляд синих глаз потеплел, а губы растянулись в многозначительной улыбке. — Сегодня ночью выспимся.

О приближающейся ночи Оливия неотступно думала весь день, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. Полет. Мельбурн. Два невероятно занудных представителя рекламного агентства с неинтересными и неоригинальными предложениями. В шесть часов, когда лифт доставил их в апартаменты, Оливия почувствовала, что напряжение сменилось невероятной усталостью и вялостью в ногах.

— Ты выглядишь усталой, — нахмурившись, произнес Льюис.

— Десять минут в теплой ванне — и все будет в порядке.

— После ванны тебе следует полежать, а потом мы пообедаем.

Оливия улыбнулась, несмотря на тяжесть в груди.

— Это приказ или приглашение?

— Предложение, притом безо всякого подтекста. Не хочу, чтобы в ресторане ты клевала носом.

— Закажи обед в номер.

— Отличная мысль. Тогда ты сможешь упасть головой в суп.

— Ну уж нет! Я собираюсь надеть исключительно сексуальное платье и соблазнить тебя.

— Ты взяла с собой сексуальное платье специально, чтобы посягнуть на мою невинность? — Льюис рассмеялся. — Это самая веселая шутка, которую я слышал за последнее время.

— Ты предпочтешь заняться любовью до или после обеда? — Оливия решила довести игру до конца.

— До. В течение. И после. И еще раз после. И еще…

— Не думала, что ты настолько голоден, — с усмешкой произнесла Оливия.

— Дорогая, — промурлыкал босс, — ты даже не представляешь себе, насколько.

Льюис неукоснительно следовал плану — они занялись любовью до обеда, затем во время еды, а затем много раз после. И каждый раз он был настолько внимателен и нежен, что Оливия не выдержала и расплакалась. Встревоженный Льюис заглянул ей в глаза.

— Ты плачешь! — В синих глазах были боль и паника. — Это из-за меня? Я сделал тебе больно? Я обидел тебя, дорогая?

— Нет, Льюис, нет. Со мной все в порядке. — Но обращение “дорогая” вызвало новый поток слез. Сможет ли она когда-нибудь действительно стать его дорогой?

— Мы, беременные, просто излишне эмоциональны. Сейчас пройдет.

Льюис взял ее лицо в ладони и стал всматриваться в затуманенные слезами глаза.

— Твои слезы пугают меня до смерти, Оливия. Я все время думаю, что ты несчастлива из-за того, что это мой ребенок.

— Льюис, все не так, — воскликнула Оливия.

— Тебе бы хотелось, чтобы отцом был кто-то другой, да? — мрачно спросил он.

— Нет. Никогда! Я уверена, что ты будешь замечательным отцом.

Радостный огонек зажегся в глубине синих глаз.

— Ты правда так думаешь?

— Да. И я с радостью будут говорить всем, что отец моего ребенка — ты! А теперь поспи, Льюис. Наверное, ты очень устал.

— То есть ты даешь мне понять, что на сегодня достаточно? — с мягкой иронией спросил он.