Шрифт:
В любой программе мечения историю жизни меченого животного приходится — я об этом уже упоминал — в основном восстанавливать дедуктивным методом по отдельным кусочкам, так и эдак сопоставляя дату и место мечения с датами и местами последующих поимок. Это медленный и опосредованный процесс. Мечение черепах не столь эффективно, как мечение других мигрирующих животных, например колониальных морских птиц. Исследователи, кольцующие черных крачек, получают информацию намного быстрее, чем ее удается получить при мечении морских черепах; кроме того, они собирают о крачках и такие сведения, каких мечение черепах принести вообще не может. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, дело просто в том, что в колониях крачек можно окольцевать за сезон несколько тысяч птиц, тогда как, работая с черепахами, за то же время ценой самого напряженного труда удается снабдить метками всего несколько сотен животных. Вторая же и более важная причина заключается в том, что орнитологи окольцовывают птенцов перед их первым полетом. Птицу метят в самом начале ее самостоятельной жизни, а это позволяет получить заметно большее количество информации. Кольцевание дает возможность следить за птицами всех возрастов, как за самками, так и за самцами. В Тортугеро же метки получают только взрослые самки черепах. Самцы не выходят на берег, а методика мечения новорожденных черепашек пока еще не разработана. Ниже я буду еще много жаловаться по этому поводу. Задача заключается в том, чтобы разработать систему мечения, которая позволит опознать трехсотфунтовую черепаху, выросшую из черепашки весом в три унции, и одновременно укажет, куда и за какое вознаграждение следует сообщать о ее поимке.
Таким образом, все, что нам известно о морских черепахах, приходилось выводить умозрительно из сведений, полученных о половозрелых самках, которые были помечены уже взрослыми. Подобная программа не дает практически никакой информации о скорости роста и совсем не проясняет вопроса о том, какое время требуется черепахам для достижения половой зрелости. Соотношение полов также не выявляется, а информация о привычках и передвижениях самцов ограничивается, в сущности, только отрывочными наблюдениями над тем, что происходит в море у гнездового пляжа во время брачного сезона. Некоторые самцы, несомненно, отправляются в Тортугеро тогда же, когда и самки. Но плывут ли они вместе с самками или отдельно от них? Состоит ли их половой и миграционный цикл из двух- и трехгодичных фаз, как у самок, или все половозрелые самцы отправляются в Устье ежегодно? На такие вопросы легко получить ответ с помощью мечения при условии, что вы будете метить не черепах, а крачек. Молодые крачки, покидающие гнездо, размерами не уступают родителям и уже могут спокойно таскать на себе кольцо по всему свету. И для мечения у вас в распоряжении самки и самцы.
Моя зависть к исследователям крачек подогревается еще и тем, что черные крачки нередко гнездятся там же, где и зеленые черепахи. Между крачками и черепахами существует какой-то таинственный альянс. По всему миру вы встречаете их на одних и тех же крохотных островках, и каждый раз, когда я вижу их вместе, я начинаю злиться. Черепаха за один присест дает жизнь сотне крошечных отпрысков, которые слишком слабы, чтобы их можно было снабдить какой-нибудь надежной меткой. Они просто устремляются юркой стайкой в неизвестность и исчезают в ней, пока некоторые из них (я полагаю, что это — некоторые из них; во всяком случае, это некоторые из каких-то черепах, которые когда-то были маленькими) не выберутся на песок из моря, достигнув размеров обеденного стола и наконец-то готовые для мечения. У супружеской пары крачек есть только один птенец, но он быстро достигает одного с ними размера и не менее их способен таскать на лапке такое же большое кольцо.
Не стоит задумываться над несправедливостью всего этого и не стоит мечтать о том, с какой полнотой можно было бы охватить биологию морских черепах, если бы только они были птицами, чье потомство способно с самого начала носить полноценные кольца. И все-таки очень многое удалось узнать, снабжая метками одних только самок, а по мере того как растет число помеченных черепах, о них удается получать все больше сведений, и сведения эти становятся все разнообразнее.
Прекрасным примером того, как одна возвращенная метка может открыть поле для новых исследований, служит метка, прикрепленная к черепахе в Суринаме и недавно присланная из Бразилии. Питер Причард в мае и июне метил черепах в Биги-Санти. Когда я приехал туда в июне, мы с Причардом пришли к выводу, что зеленые черепахи Биги-Санти больше похожи на черепах острова Вознесения, чем на карибских черепах, которые в основном откладывают яйца на пляжах острова Вознесения. Между теми и другими не существует настоящих качественных различий, а есть только некоторые расхождения в форме панциря и передних ластов. Возможно, за этим не скрывается ничего существенного, но все-таки мы оба заметили разницу и попытались точно ее описать. Вернувшись в Гейнсвилл, я продолжал размышлять над этой проблемой.
И почти тут же нам прислали первую метку Биги-Санти. Она была надета на ласт сорокапятидюймовой черепахи 5 мая 1966 года, а 23 июня того же года эту черепаху поймали в Сан-Луисе, в бразильском штате Мараньян, в тысяче миль к югу — гораздо южнее моря пресной воды, изливаемой в океан Амазонкой. Эта метка не только принесла уникальные сведения о скорости и путях черепашьих путешествий, но она, кроме того, как будто подтверждала одно мое давнишнее подозрение — что каждая данная кормовая популяция черепах, подобно зимним скоплениям мигрирующих птиц, включает особи, появившиеся на свет в разных районах. Черепаха, отправившаяся из Биги-Санти в Бразилию, почти подтвердила эту гипотезу. Почти, но не совсем, потому что остается еще значительный разрыв между местом ее поимки и самыми северными точками Бразилии, где, по нашим сведениям, были пойманы черепахи с острова Вознесения. Однако это внушает надежду, что со временем разрыв будет заполнен и вопрос получит окончательное разрешение. Кроме того, впервые метка была снята с черепахи, которая пересекла экватор. Ведь если справедливо предположение, что мигрирующие животные в своих путешествиях ориентируются по светилам, пересечение экватора значительно усложняет навигацию. Я уже давно прикидывал, не существует ли популяций зеленых черепах, использующих постоянный трансэкваториальный путь. Возвращенная метка Причарда свидетельствует о том, что такая популяция, возможно, существует и что ее члены отправляются для размножения в Биги-Санти.
Однако самое замечательное из достижений программы мечения — это тот свет, который она пролила на проблемы, связанные с островом Вознесения и с почти невероятной способностью некоторых животных отыскивать крохотные островки, затерянные в океанской пустыне. В одной из последующих глав я еще вернусь к этому.
Глава третья
СЕНЬОР ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ-ПРЕМИО
Когда помеченные в Тортугеро черепахи покидают пляж, большинство из них отправляется в отдаленные, глухие уголки. Причина этого проста: там, куда человек проникал без труда, популяции зеленых черепах уже давно истреблены. И письма, сообщающие о поимке меченых черепах, приносят не только данные для изучения миграций — из них на какое-то мгновение возникают образы самых разных людей, отрезанных от остального мира в уединении дальних берегов и островов Карибского моря.
На нашей метке выбита надпись, составленная из слов, которые должны объяснить, что тот, кто пришлет метку отделению зоологии Флоридского университета в Гейнсвилле, получит вознаграждение. Мы попытались выразить это по-английски и по-испански. Места на метке мало, и, чтобы слова на ней уместились, их пришлось сократить и немножко перетасовать, так что понять смысл надписи возможно, только поломав над ней голову. Некоторые наши корреспонденты и не пытаются этого делать, а просто точно воспроизводят на конверте всю надпись, причем начинают письмо прямо без обращения. Некоторые, однако, адресуют его лицу по фамилии Премио, Ремите [3] , Пошлите или Вознаграждение, а то и какой-нибудь комбинации из этих четырех слов. Одно время это смущало почтовых работников, обслуживающих наш университет, но теперь все они знают, что «сеньор Премио Ремите» или «мистер Вознаграждение Пошлите» — это все тот же я. Они, вероятно, недоумевают, зачем мне понадобились псевдонимы, но письма все-таки доставляют.
3
Пошлите (исп.).
Когда человек подбирает на берегу бутылку, брошенную в море для изучения течений, или ловит меченое животное, его обычно волнует нс возможность добавить что-то к сумме человеческих знаний, но внезапное ощущение причастности, сознание некой таинственной избранности — ведь не кому-нибудь, а именно ему выпало на долю снять эту метку или поднять эту бутылку. Разумеется, такое ощущение возникает не у всех нашедших бутылку или метку, но, во всяком случае, у многих, и поэтому они с особым тщанием описывают, как произошло знаменательное событие. Некоторые пишут с трудом, другим приходится обращаться к услугам писаря, священника или случайного гостя, но есть и такие, кто пишет очень красноречиво, увлеченно, не забывая ни одной самой мелкой подробности.