– А вы уверены, что визит в городской суд не окажется пустой тратой времени? Вдруг подсудимый не пожелает давать членам судебной коллегии показания по предъявленным обвинениям.

– Да это вряд ли, – не согласился Ревелев с куратором. – Перед Вадуевым сейчас на горизонте реально маячит смертная казнь, поэтому он, поверьте мне, будет заливаться соловьём, а также цепляться за каждую мелочь в надежде приуменьшить в глазах судей свою вину или даже полностью переложить её на своих подельников. Особую изворотливость он будет демонстрировать по фактам совершенных убийств, где ему грозит исключительная мера наказания.

– У меня родилась мысль выяснить в вашей учебной группе число желающих посетить этот судебный процесс. Если ваши коллеги сочтут данное мероприятие интересным для себя, то я возьмусь согласовать его с руководством института. Ну и, разумеется, потом схожу в суд вместе с вами.

В городской суд их пришло двенадцать, не считая куратора.

Зал заседаний под номером восемь, где проходило слушание дела, имел не большие, но и не самые маленькие размеры, около 5 на 15 метров. Стандартная мебель: судейское возвышение, столы представителей государственного обвинения и защиты, зарешечённая стальными прутьями клетка для арестантов, десяток скамей для публики.

Конвойные по одному пропускали посетителей в зал, за узкой входной дверью их ожидала рамка маталлодетектора.

Перед началом судебного заседания в зале было немноголюдно. По соседству с прокурорскими расположилась группа молодых людей из пяти-семи человек, по их раскованности и смешливости можно было понять, что это студенты. Сновали вездесущие фотокорреспонденты.

Когда в зал заводили Сергея Вадуева, Ревелев внимательно следил за руками подсудимого – хотел убедиться, насколько достоверны сведения о том, что во время задержания «Червонца» снайпер отстрелил ему фалангу пальца на правой кисти, сжимавшей гранату. Однако сейчас пальцы правой руки Вадуева были сжаты в кулак, и ничего разглядеть не удалось.

Подсудимый оказался высок ростом, имел крепкое телосложение, в теле – ни жиринки, только мускулы. У него был широкий лоб со слегка обозначившимися залысинами, выдающиеся вперёд скулы, тёмно-карий цвет глаз и чуточку раскосый их разрез. Выпирающий подбородок выдавал в нём упрямого, волевого индивида. На лице – полное отсутствие эмоций, ровный и спокойный взгляд. Одежда отличалась простотой – слегка потёртый джинсовый костюм бледно-голубого цвета.

– Пишет перед представителями Фемиды портрет скромного человека – саркастически хмыкнул Ревелев, – а на допросы к ребятам из следственной бригады Виктора Юрьевича Порошина являлся в изысканных пиджачных парах светлых тонов или белоснежном спортивном костюме.

Через несколько минут конвой привёл в зал и усадил в стальную клетку ещё двоих подсудимых – Беслана и Казбека Мирзаевых, дальних родственников и подельников Вадуева.

Охраняли арестантов восемь молодых мускулистых парней в камуфляже, вооружённых укороченными автоматами. Один из них держал на поводке ротвейлера. Охрана располагалась не только внутри зала судебных заседаний, но и в коридоре, а также снаружи – по периметру здания. От Вадуева можно было ожидать любых сюрпризов – такую он себе заработал славу, и руководство конвойного подразделения прекрасно всё это понимало.

Вскоре появился суд, и слушание дела продолжилось.

Председательствовала судья по фамилии Сухорукова.

Государственный обвинитель принялся зачитывать последние страницы обвинительного заключения, которые не успел огласить в предыдущий день. Это занятие продлилось около полутора часов. Всё это время Вадуев вёл себя спокойно и тихо, временами даже закрывал глаза, и тогда создавалось впечатление, что он дремлет. За братьями Мирзаевыми Ревелев не наблюдал, они были ему малоинтересны.

Выяснив по каким пунктам обвинения Вадуев и Мирзаевы признают себя виновными, а по каким – не признают, суд, посовещавшись с участниками процесса, решил начать исследование доказательств с допроса подсудимого Вадуева.

– Вадуев, расскажите суду, где вы родились и воспитывались, какое образование получили, при каких обстоятельствах получили свои судимости, – сказала судья Сухорукова. – Потом начните рассказывать в хронологическом порядке о преступлениях, в которых вы обвиняетесь.

– Как уже говорил ранее, сообщая суду в начале заседания свои анкетные данные, родился я 17 июня 1956 года в Казахстане. Отец с матерью были ссыльными. Отец – Арби Вадуев, чеченец по национальности, которого в 1947 году в юношеском возрасте вместе с родственниками Советская власть депортировала с Северного Кавказа в малонаселённый степной район Казахстана. Мать – кореянка Ли Сон Гён, принявшая советское гражданство. Её семья была депортирована в Среднюю Азию с Дальнего Востока ещё перед войной, в конце тридцатых годов. По рассказам матери, в тот период времени её соотечественников оказалось очень много на советском Дальнем Востоке, поскольку в Корее, являвшейся в то время частью Японии, несколько лет подряд выдались чрезвычайно голодными из-за неурожаев, и корейцы устремились на север, в СССР. А в 1937 году Япония, входившая в коалицию с Германией, вторглась на территорию Китая, в то время как Советский Союз в этой войне поддерживал Китай, поэтому корейцы, проживавшие на территории СССР, стали восприниматься руководством страны как агенты Японии, проще говоря, как наш внутренний враг. Осенью 1937 года всех корейцев, проживающих в приграничных районах Дальнего Востока, принудительно переселили в необжитые степи Узбекистана и Казахстана.

Судьба послала мне брата и двух сестёр, возрастом все они старше меня, так как я родился в семье четвёртым ребёнком. При рождении мне дали имя Али, так хотел отец. Появился я на свет в одной из женских исправительно-трудовых колоний города Караганды, где мать отбывала срок за спекуляцию. В связи с арестом матери комиссия по делам несовершеннолетних определила моих сестёр и брата в детский дом. Отец оказался в тюрьме ещё раньше – за неисполнение указа о депортации. В чём конкретно это выразилось, я не знаю, но предполагаю, что отец не хотел жить в том районе Казахстана, где это было ему предписано органами МВД, и предпринял попытку покинуть регион.