Шрифт:
— Боже мой! Почему это у меня никогда не было друга, с которым мне не приходилось бы тотчас же расстаться?! — и слезы навернулись у него на глаза при воспоминании о своих бывший утратах.
— Надеюсь, что мы расстаемся с тобой ненадолго, дорогой мой, — возразил М'Эльвина, тронутый привязанностью юноши. — Я тебе сейчас разъясню, почему решил оставить тебя здесь: если я этот раз благополучно доставлю на место свой груз, то не вернусь сюда обратно, а проеду в Лондон, где у меня есть дела. Кроме того, мне придется в течение пяти-шести месяцев быть все время в разъездах, так как ты знаешь, что в Гавре у меня строится судно, и мне необходимо лично наблюдать за его снаряжением. Вот почему, вместо того, чтобы таскать тебя за собой с места на место, я на это время хочу поместить тебя пансионером в одно из здешних учебных заведений и дать тебе возможность научиться чему-нибудь, а главное — освоиться с французским языком, что, со временем, может тебе быть весьма полезно!
Привыкший беспрекословно покоряться всякому распоряжению или приказанию, Вилли примирился и с этим решением своего покровителя, признавая его разумность.
— Сам я получил свое образование за счет чужих людей и потому считаю своим долгом сделать для тебя то, что другие сделали для меня, — сказал М'Эльвина, — а пока не унывай, пойдем прогуляться на Place d'Armes!
Здесь они встретились с Дебризо и заняли одну из скамеечек. Мужчины закурили сигары, а Вилли стал разглядывать проходящую публику.
Вдруг тщательно выстриженный белый пудель подошел к ним и с особым любопытством стал смотреть в лицо М'Эльвина. Последний, вынув сигару изо рта, поднес ее довольно близко к носу собаки. Та, желая понюхать, приблизилась настолько, что ее холодный нос коснулся горячего пепла сигары, причинившего ей легкий обжог. Пудель вскрикнул и бегом, поджав хвост, вернулся к своему хозяину, где улегся на землю и стал проводить лапами по обожженному месту так забавно, что вся публика, бывшая свидетельницей этой сцены, не могла удержаться от смеха.
— Это тебе за твое любопытство! — заметил М'Эльвина. — Наука вперед не совать носа к огню!
Но владелец собаки, молодой франтоватый французик, по-видимому, не особенно остался доволен этой шуткой. Сердито сдвинув шляпу на сторону, он приблизился к нашим друзьям и вызывающим тоном обратился к капитану М'Эльвина:
— Что значит, милостивый государь, ваша глупая выходка? Вы позволили себе оскорбить меня в лице моей собаки!.. И я…
— Простите, сэр, что вы изволили сказать? — отозвался М'Эльвина, делая вид, что не понимает французского языка.
— Аа… вы — англичанин, вы не говорите по-французски! — на ломаном английском языке, чуть не с пеной у рта, продолжал горячиться владелец собаки. — Но я говорю по-английски, как природный англичанин, и я говорю вам, сэр, que vous m'avez insulte, понимаете? Вы сожгли нос моей собаке вашей сигарой!
— Ваша собака обожгла себе нос о мою сигару! — поправил его М'Эльвина.
— Что вы хотите этим сказать? Собака не может обжечь себе носа, это вы приставили вашу сигару к ее носу, и потому я требую удовлетворения или немедленно извинения!
— Но я не оскорблял вас, сэр! — возразил М'Эльвина.
— Вы оскорбили мою собаку, это одно и то же! Оскорбление, нанесенное моей собаке, все равно, что оскорбление, нанесенное мне! Vous n'avez qu'a choisir, monsieur! 1 .
— Выбирать между вами и вашей собакой? — переспросил М'Эльвина, с трудом скрывая усмешку. — В таком случае я предпочитаю драться с вашей собакой.
— Баа!.. Драться с собакой! Собака не может драться, но я — ее господин и ее друг, и я готов драться за нее!
1
Вам остается только выбирать
— Прекрасно, сэр, я оскорбил вашу собаку и готов перед ней извиниться, как вы того желаете, но вас я не оскорблял!
— Да… но какое же удовлетворение вы можете дать моей собаке?
— Но вы сейчас изволили сказать, что вы и собака одно и то же, а если так, то она, вероятно, поймет и примет мои извинения, как бы приняли их вы, если бы я вздумал извиняться перед вами!
— Ах, сэр, вы это прекрасно сказали! — воскликнул француз, сразу смягчившись. — Так вы готовы извиниться перед моей собакой? Конечно, она в данном случае главное потерпевшее лицо, я могу только быть в роли секунданта. В таком случае, это дело должно считаться улаженным. Мусташ! 2 . Поди сюда!
2
«Ус»
Собака послушно подошла к своему хозяину.
— Мусташ, этот господин крайне сожалеет, что обжег тебе нос!
— Да, monsieur Мусташ, — сказал М'Эльвина, с шутливой серьезностью снимая шляпу перед собакой, — я прошу извинить мою шутку!
— Ах, как это забавно! — раздались с разных концов женские голоса. — Comme e'est charmant! Que monsieur I'Anglais est drole! 3 . Смотрите, как Мусташ доволен!
— Мусташ, подойдите сюда и дайте лапу этому господину! — продолжал хозяин пуделя.
3
Как это мило! Какой этот англичанин смешной!