Я неподвижно стою и пристально слежу за каждым ее движением.

– Хочешь сказать, что он пришел меня трахнуть?

– Не тебя.

Я путаюсь окончательно.

– И не трахнуть, – жестко произносит она, резко убирая пальцы из моих светлых волос. – У тебя слишком озабоченная фантазия. Вин это не оценит. А знаешь кто оценит?

Либо это пьяный бред сумасшедшей, либо она действительно что-то знает. Лично я склоняюсь ко второму.

– Не знаешь… А могла бы догадаться. Асму, конечно же.

Мне послышалось? Он-то тут причем? Мне не хочется больше ничего слушать. Мне неприятно ее поведение, а Бергер на утро даже не вспомнит ни кусочка из того, что наговорила сейчас.

Я запираюсь в комнате и сажусь спиной к двери. Эби на всю громкость включает музыку. До меня доносятся звуки Promise Not To Fall.

Ты прижат спиной к стене.

Я вижу, как ты держишься.

И все вокруг – твоя вина,

Когда все воспламеняется, горит в тебе.

Эта песня практически описывает меня. Только вот я не прижата спиной к стене. И во мне ли вина? Скорее всего, да. Во всем моя вина, ведь это же мой выбор – жить с Эби.

Я решила не пудрить себе мозг, легла на кровать и забылась во сне.

Утром я вышла на прокуренный балкон. В моих фантазиях до приезда сюда все было по-другому. Наверное, стоит подыскать новое жилье. Жить, как сейчас, мне не хочется.

Ссоры, скандалы – это не для меня. Кому-то нравится жить в вечных разборках, люди проводят так всю свою жизнь. У меня она одна, один шанс, один раз. Все зависит от меня. С такими мыслями я начинаю искать жилье. Еще мне стоит поговорить с Эби, объяснить ситуацию. Она может обижаться на меня, но позволять и дальше вытирать об меня ноги и говорить гадости я не позволю. Я живая! И у меня есть чувства, как и у любого человека на Земле.

***

Я сижу на диване и пялюсь в телек. Другого более интересного занятия на сегодня я не нахожу. Был еще один вариантик, но мне не до домашки.

– Ты простишь меня, радужка? – выглядывая из-за угла, просит прощение подруга.

Она все помнит?

– За что? – я решаю прикинуться дурочкой.

– За то, что я вчера наговорила тебе про соседа и вообще.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – вспоминаю пословицу. – Простить, то прощу. Но решила жить одна.

Бергер около минуты смотрит на меня. В ее взгляде сквозит разочарование. А после подруга уходит, не сказав ни слова. Затем она одевается и оглушительно хлопает входной дверью.

– Ну, конечно! Так же проще.

С жильем я определяюсь быстро. Мне всегда казалось, что поиск квартиры – это очень долгий и муторный процесс. Я же переиграла саму себя и нашла идеальную квартиру-студию. Все необходимое было рядом, идти далеко не придется. Я сразу пишу владельцу на электронную почту. Остается ждать ответ, и в случае чего в темпе собирать вещи и переезжать.

– Мам, ну чего ты ругаешься?

Эта упрямая женщина напрочь отказывается меня слушать.

– Ирид, ты разве не приехала в Мельбурн с Эбигейл? В чем проблема? Вы обе так мечтали об этом и тут на тебе!

Я легко могу представить покрасневшее от злости лицо мамы и ее не прекращающиеся хватания за якобы разболевшееся сердце.

– Иногда так бывает…

– Скажи уже как есть, нечего ходить вокруг да около, – психует мама.

После слышится голос Джона:

– Некса, оставь Ириду в покое. Если она захочет, то так уж и быть расскажет тебе.

Святые ангелы наконец послали мне человека, который понимает меня. Таким был Джон. Внешне ничем не примечательный внешне мужчина. «Типичный программист», – так говорил Джон про себя. Очки, двухдневная щетина и небольшой беспорядок на голове – образ маминого парня.

– Мам, она изменилась. Я не видела Эби с такой стороны никогда. Не думала, что она будет настолько неуважительно относится ко мне. Мы почти не жили вместе, это раз. Во-вторых, у нее появился парень, и это не прошло бесследно для нее и наших отношений.

– Ирид, может подумаешь еще немного?

Я общаюсь со своей семьей по видеосвязи, вижу их эмоции и чувствую на интуитивном уровне все, что они переживают сейчас внутри. Джон обнимает маму и нежно целует. Кажется, я сейчас умру от радости и переизбытка милости.