Шрифт:
Четырнадцатое воспоминание
Впереди показался обвалившийся мост через небольшую горную реку. Опустив руку в воду, я определил, что течение небыстрое, но на всякий случай решил привязать друг друга за пояс. Придерживаясь останков опор моста, я шагнул вперёд.
Ледяная вода тут же пронзила кожу тысячами игл. Глубина доходила мне до груди, отчего дышать становилось трудно. Высок был риск судороги и, следующего за ней, утопления. Тем не менее, попробовав пару капель на вкус, я пришёл к выводу, что горный источник абсолютно очищен от серой гнили.
– Хватайтесь за мои плечи! – сказал я детям, коим река приходилась по самое горло. – Этна, держи мешок с патронами над водой. Марко, за тобой револьверы и ружьё. Гребите ногами и держитесь за мои плечи.
Наши нескромные пожитки частично сыграли нам на руку: я крепко стоял на ногах, прижатый ко дну их с детьми совместным весом.
– Эдгар, а ты не простудишься? – взволновано спросила Этна перед тем, как я ступил на глубину.
– Надеюсь, что нет, – ответил я, громко выдыхая ртом, чтобы как можно скорее разогнать стариковскую кровь по телу.
Шаг за шагом, шаг за шагом. Десятиметровая речка показалась мне тем путём, что мы уже прошли от Бригга. Зубы стучали так сильно, что вот-вот должны были превратиться в пыль, ноги занемели, пальцы рук едва сгибались.
Наконец, я почувствовал, что дно подо мной поднимается вверх. Спустя несколько метров, дети почувствовали почву под ногами и отпустили меня, уверено неся вверенные им припасы.
Оставив реку позади, мы взошли на холм. Свет от зажжённой лампы облизал почерневшие силуэты опустевших домов на улицах Серпина. Что удивительно, здания были целыми.
Оглядевшись, я заметил, что сразу за мостом и вдоль всего подъёма от реки расставлен покосившийся от времени частокол, который не составило труда миновать. За ним стояли баррикады из телег и мешков с песком. Повторно осмотрев мост, я нашёл занимательным то, что изначально не предал значения следам рубки на опорах.
Переправа обрушилась не под давлением времени, местные сами обвалили её, чтобы защититься от армий еретиков. Незаражённая вода у них была, да и лесные звери не перевелись, как и рыба, чьё мясо не было поражено серой гнилью.
Впрочем, то, что деревня мёртвая, ни капли меня не удивило. Зная, что никто из местных жильцов не набросится на меня с вилами, я смело шагнул вперёд. Куда большую опасность для нас представляло обморожение, в данный момент.
– Дядь, гляди! – окликнул меня Марко.
Дрожа от холода, я не испытывал большого желания отвлекаться на что-либо, кроме поисков рабочей печки и тёплой одежды. И всё же, я подошёл поближе к мальцу.
– Вот! Следы от когтей, а рядом скелет! – воскликнул мальчишка.
Я внимательно осмотрел стену дома. На ней не было признаков горения или стрельбы. Дверь, однако ж, была сорвана с петель, а на крыльце лежал давно истлевший труп хозяина с заржавевшей косой.
Стену украшало пять глубоких борозд, словно рука принадлежала человеку, но значительно большего роста. Я обратил внимание на то, что несмотря на годы, прошедшие с момента смерти этого мужчины, его кости имели следы серьёзных повреждений. Рёберная клетка словно провалилась внутрь, вместе с клочками одежды.
Проведя рукой по борозде на стене, я просунул внутрь пальцы и нащупал какой-то осколок. Судя по всему, кусочек позвонка, что означало невероятную силу удара, пробившую тело насквозь.
– Но кто мог сделать подобное? – озадачила меня данная находка. – Медведь? Нет, медведь бы съел жертву, хотя бы немного, но надкусил.
– Мне здесь не нравится… – задрожала Этна.
– Пойдёмте дальше, – кивнул я, вспоминая таинственных наблюдателей в лесу.
Заросшая тропа между домами привела нас на главную площадь. Увиденное там, заставило нас обомлеть: в центре располагался столб с восьмиконечной звездой – символом веры в О. На него, неведомо каким образом, был насажен скелет в изорванной рясе.
«Покойся с миром, брат…» – осенил себя священным знамением я.
Вокруг столба находилось множество других останков. Некоторые были повёрнуты спиной и лежали на животе в отдалении от места расправы. Внимательно изучая скелеты, я пришёл к выводу, что все они были безоружны либо просто не успели ощетиниться в момент смерти.
Кости рук и ног лежали отдельно от тел, многие черепа украшали трещины от ударов.
– Господь милостивый… что здесь произошло… – просипела Этна.
– Они расправились над священнослужителем, а потом сами были убиты. Вот только кем? – я и представить не мог, что за сила разорвала этих людей. Неужто те наблюдатели в лесу были ангелами смерти, навроде водных существ? Это могло объяснить обрушившуюся на горожан кару за убийство священника.