— Что зомбаки? — перебил меня Вова. — Зомбаки и зомбаки. Ты пока тут торчишь — займись полезным делом. Винтовку с модным прицелом обкатай…

Я не нашел что ответить, тем более Вова продолжил насыпать аргументов в пользу своего плана:

— Вот и почистишь мне дорогу туда и обратно. Зря ты, что ли, у нас такой точный? Все, спорить я не собираюсь, на это нет времени. Если мне придется выйти в другой точке — я сообщу, — Вовка постучал по гарнитуре. — А ты развлекайся…

Катер плавно подошел к высокому краю набережной и легонько стукнулся стальным бортом о край. Вовка, подхватив АКСУ и подвесную с заранее набитыми магазинами, весьма ловко для своих габаритов вспрыгнул наверх.

— Джей, кидай мне рюкзак и уходи! — приказал он.

В рюкзаке была та самая паяльная лампа Мурлока и баллон к ней. Я перекинул Вове рюкзак и, весь внутри сжавшись, глядя, как он побежал вперед, легко увернувшись от одинокого зомбака, попытавшегося его сцапать, аккуратно прибавил газу, отводя катер в сторону.

Замерев в нескольких метрах от береговой линии, я сбросил пинком вниз якорь и, высунувшись прямо в люк на самом верху лодки, взял на прицел дальних от Вовки зомбаков, которые нездорово оживились при виде единственного живого на всем берегу. Ближайшие к нему цели тут же попадали, срезанные короткими очередями — Вовка предпочел не рисковать. К сожалению, не всех их он положил — часть попыталась встать на ноги, но их Вова добивал одиночными выстрелами в голову.

Я тоже не терял времени даром и в быстром темпе опустошил первый магазин, свалив, наверное, штук семь зомбарей или восемь. Пули выбивали из асфальта искры при промахах, а Вовка потешно дергался и сжимался каждый раз, когда мимо него визжал рикошет.

Но вот он добежал до люка. Только в этот момент до меня дошло: он же там один! Вдвоем то мы легко зацепили бы крышку каждый со своей стороны и подняли, а в одиночку как?

Но Вова все продумал. В рюкзаке у него были не только сало и спички, но и Тургенева десять томов, в том смысле, что кроме баллона с горелкой Вовка закинул в рюкзак еще и небольшую красную монтировку. Ну чисто Гордон Фримен, ей-богу!

Он легко подцепил люк и поднял его, а затем, напоследок махнув мне рукой, Вова юркнул вниз, не забыв задвинуть за собой крышку.

Блин, ненавижу ждать! Что с ним, как он там, что вообще происходит — мне теперь не видно и не слышно. Я могу только догадываться, и это очень сильно раздражает.

Чтобы хоть немного сбить злость, я вскинул винтовку и положил пулю точно в висок одному из мертвяков, медленно плетущемуся к месту, где только что был Вовка.

Вова

Крышка люка отрезала Вову от улицы и от подтянувшихся сюда мертвяков.

Они стояли, жалобно постанывая, не в силах понять, куда исчезла еда.

Грохнул выстрел, и один из мертвяков исчез из поля зрения Вовы — завалился куда-то в сторону: Джей продолжает палить по ним, но это капля в море — всех мертвяков не выбить одному человеку.

Вот ведь гадские твари! И чего именно сегодня решили сползтись к лагерю? Не могли подождать еще денек-другой?

Ну да ладно. Как-нибудь прорвемся. Главное, чтобы Женя лодку не угробил, а то будет весело…

Тоннель здесь, возле канала, ничем особо не отличался, разве что сырости было в разы больше, но это и понятно. План-схема тоннелей нашлась тоже моментально — прямо на стене. Видимо, их по каким-то правилам полагалось размещать рядом с каждой лестницей-спуском. Так, ну вроде бы все просто — прямо, налево, снова прямо мимо двух лестниц и свернуть направо — попадаем в тоннель прямо под стадионом.

Вовины шаги, несмотря на крутую подошву его ботинок и попытки идти тихо, порождали такой шум, как будто он по битому стеклу шагал. За годы, которые никто целенаправленно не вычищал ливневую канализацию, в ней скопилось невероятное количество мелких камушков, листиков, веточек, сцепившихся друг с другом и плотно устилавших все на дне тоннеля. Теперь это было проблемой для Вовы — будь тут кто-то, кто может услышать шаги — определить местоположение Вовы не составит никаких проблем. Но был в этом и плюс — Вова тоже услышит любого, кто будет к нему идти.

Через пять минут похождений по ливневке Вова начал паниковать. Он дергался от эха собственных шагов, застывал на месте и терял драгоценные минуты, пытаясь понять, откуда доносится звук. А затем, осознав, что услышанное им — лишь эхо его собственных шагов, продолжал движение.

И ведь игнорировать звук было нельзя — расслабишься и проигнорируешь шум, который будет обозначать приближение противника.

Но Вову очень сильно раздражало то, что ему приходилось постоянно дергаться, постоянно находиться на взводе.

Тут хорошо себя ощущал бы адреналиновый наркоман Женя, для которого игра на грани фола давно была тем еще наркотиком, просто до начала этой чертовой эпидемии он не мог раскрыться во всей красе. А сейчас… Вова видел глаза Джей во время зачистки двора. Настоящий наркоман, еще и с пугающе-широкой улыбкой во всю рожу в ситуации, когда адекватный человек как минимум испугался бы или даже начал паниковать.

Да чего там, Вове в том дворе было страшновато, а Жене хоть бы хны.

Но именно поэтому сейчас, когда приходилось идти на риск, Вова отправился сам. Жене все это в кайф, он в такие моменты теряет связь с реальностью, а вот Вова от таких путешествий, от лошадиной дозы адреналина в крови никакого удовольствия не получал. А потому, как считал сам, будет действовать куда адекватнее и осторожнее…