Тристан в своей жизни видел много трупов Металлов. Очень много. За что “спасибо” его камчатскому опыту. Он утверждает, что, умирая, Металл покрывается “металлическим инеем” – всё тело, от кончиков ногтей до кончиков волос и даже глазные яблоки. На телах Теи и Платины никакого “металлического инея” нет. Хотя изначально, до того, как их тела полностью погрузились в воду, я видела на их коже нечто очень похожее на морозный узор, который полностью исчез к моменту их подъёма на поверхность… Радужки их глаз окрасились в серебристо-платиновый цвет, однако зрачки реагируют на свет. Значит… Живы. И не живы одновременно… Кома? Анабиоз? Летаргический сон? Гибернация? Диапауза? Или это только часы-секунды перед неизбежностью? Перед “металлическим инеем”…

– Ты ведь не куришь, – Джекки вновь даёт о себе знать, и хотя я не смотрю на неё, я чувствую, как она пожимает плечами от резкого порыва неприветливого ветра чужой части света.

Я отзываюсь через поток выпускаемого изо рта дыма:

– Не курю.

– Проповедница здорового образа жизни, – с кривой ухмылкой иронизирует бессмертная, а потому и смелая со мной. – Главная спортсменка Диких Просторов… Твоя ведь установка: никотин и алкоголь – убивают, – она начала умело пародировать мой тон: – Люди не должны самоуничтожаться…

– Я Металл, – оборвала подругу я. – Меня ничто не убивает. Как и тебя.

Мне было не до смеха, особенно с учётом того, что я в принципе не из смешливых персон, даже с друзьями: мой юмор может пригвоздить или отодрать – за сахаром ко мне лучше не соваться.

– Тогда отдай мне, – она резко и нагло, как позволено только ей и Тристану, перехватила сигарету из моих рук в момент, когда я почти коснулась ею своих губ…

Ничего не ответив, я позволила подруге забрать начатую порцию, молча вытащила из портсигара новую сигарету, поднесла к губам, зажгла зажигалку и закурила.

Я сделала пять затяжек, когда она, лишь трижды затянувшись, спросила:

– Как думаешь, сколько отсюда до огней? На глаз.

Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что её взор обращён к далёкому материку, слабо мерцающему разноцветными электрическими огнями. Значит, у австралийцев есть электричество, которого в Диких Просторах днём с огнём не сыщешь… Уже хороший показатель. Наверное.

– Миль тридцать пять, не меньше.

– Конан тоже так сказал. Все так думают, – красноволосая пульнула оранжевый сигаретный огонёк в волнующуюся тёмную воду, перед этим поглотившую и уже начавшую переваривать наш билет домой, который навскидку оказался не таким уж непробиваемым. Она многозначительно, тяжеловесно выдохнула: – Что ж… Лодок у нас нет. Очевидно, нам не избежать очередного заплыва.

– Не проблема.

– Разве что прохладновато.

– Лучше перепрограммируй своё восприятие температуры прямо сейчас.

– Сказала та, что сама предпочитает ощущать всё натуральным образом… – при этих словах она вздрогнула от очередного прохладного веяния ветра и повела плечами. Упрямая. – Золоту с Франций сейчас наверняка холоднее.

– Золото не просто излучает свет – вместе со светом, он излучает тепло, – опровергла её теорию я. – Так что этим двум сейчас наверняка теплее, где бы они ни были.

– Хм…

– Что?

– Дар Франций ведь тенеконтроль, тогда как у Золото светоконтроль. Две несовместимости, казалось бы…

Если бы не Беорегард, Конан, Тристан и Теона, сумевшие вытащить на себе Тею и Платину на поверхность, мы потеряли бы их, быть может, даже навсегда: какая здесь глубина?

Из всех, пребывающих сейчас в сознании Металлов, только Конан в курсе того, что произошло на самом деле. Я не сомневаюсь в том, что он говорит правду. Да и Платина с Теей, когда придут в сознание – если придут, – смогут всё рассказать, так что кому-кому, а Конану точно нет никакого смысла врать и даже приукрашивать.

Он стал свидетелем лишь вскользь, больше услышав, нежели увидев. По его словам, стычка между Платиной и Золотом была молниеносной. Конфликт назревал давно, это замечала не только я, но все считали причиной Тею, а изначальной причиной оказалась… Некая Дементра Катохирис. Порывшись в закромах своих знаний, Теона вскоре вспомнила, кому именно принадлежит столь звучное имя: Ртуть. О ней рассказывали пришедшие из Дилениума Барий, Радий, Платина и сама Теа. Я вспомнила: Теа утверждала, что Ртуть, в компании со Свинцом, хотела её убить, от чего Тею спас Платина; Барий говорил, что Ртуть просто чокнутая; Платина скупо сказал, что Ртуть “больше не представляет угрозы” (то есть, по его мнению, прежде она представляла именно “угрозу”); Радий отмолчался… И вот в этом молчании Радия лично я усмотрела больше веса, чем в словах всех высказавшихся. Теона, как и полагается матери, защищающей своего ребёнка, сразу пожалела о том, что собственноручно не обратила Ртуть в горстку праха, у остальных членов нашей семьи были плюс-минус схожие мнения, но я тогда промолчала… Платина устранил угрозу… Хм… Угрозу для Теи или для кого? С чего бы Ртути желать смерти Тее? Гнаться за ней через всё Ристалище, прямиком в Дикие Просторы… Что такого Теа, ещё пребывающая в теле хрупкого человека, могла сделать несокрушимому Металлу? Незадолго до выхода из Рудника, я перебросилась с Теей парой слов по этой теме, и мои подозрения подтвердились: ничего Теа не сделала Ртути. Ртуть якобы была влюблена в Платину и взревновала к Тее… Бред. Ртуть Металл. Это значит, что даже в случае влюблённости она не стала бы унижать себя ненормальной ревностью, особенно к бренному человеку… Подавить такое чувство просто. Конечно, быть может, она и вправду чокнутая или сумасшедшая, как выразился Барий, но… Но что-то мне подсказывает, что всё совсем не так. Никакая она не чокнутая. И не сумасшедшая. И не влюблённая ревнивица. Причина, по которой она напала на Тею, вовсе не Теа. Платина причина. Зуб Неуязвимой даю. Получается, Тею под удар Ртути подставил Платина. Что он сделал этой Ртути? Что-то такое, что заставило её драться за… За что? На языке так и крутится что-то, что никак не успевает сформироваться в единственный правильный ответ – “за себя”, – потому как мои мысли уже заняты другими фактами этой странной истории.

Золото был влюблён в Ртуть. Конан пересказал диалог Золота с Платиной, состоявшийся за секунды до фатальной стычки. Золото сказал:

–…С Теей у меня больше чувство вины сработало, нежели любовь.

Платина решил уточнить:

– Ты был в Руднике в момент её кражи.

– Я собственными глазами видел воров. И не остановил их, – златовласый был на взводе.

– Что ты говоришь… – платиновый был явно удивлён, и это при его-то сдержанности.

– Это уже неважно. Ты влюблён в Тею, это очевидно по тому, как ты пытаешься скрыть свою страсть и как хреново у тебя, опытного шпиона, это выходит в условиях присутствия рядом чутких ушей и глаз. Теа также влюблена в тебя, что, конечно, прискорбно, с учётом того, что ты – подонок, равный мне. Может быть, тот факт, что мы с тобой одного разлива, и повлиял на то, что мы выбираем одних и тех же женщин, какими бы они разными ни были? Согласись, Дементра Катохирис и Теа Диес – два разных сорта соблазна.