Всеми его мыслями завладела Джинни.

Губы на его губах.

Вкус корицы и сахара.

Мягкое тело, прижатое к нему.

Нужно было поскорее раздеться. Он устал от преград между ними. Не хотел, чтобы все закончилось лишь поцелуями. Не хотел больше бояться.

Только почувствовать ее теплую обнаженную кожу.

Логан прихватил пальцами край ее свитера, задев пояс джинсов. Ее живот был горячим и мягким. Он провел рукой по ее спине, очерчивая поясницу.

Джинни задрожала, когда он коснулся ее груди, скользя большими пальцами. Она разорвала поцелуй, чтобы снять свитер, а потом вновь прильнула горячими, влажными и требовательными губами к его губам.

Прижалась к нему своим телом, опаляя жаром.

Проклятье, почему Джинни такая идеальная? И воплощает все, что он хотел?

Логан впился пальцами в ее кожу. Нащупав застежку лифчика, расстегнул его и отбросил в сторону. Обхватил ее грудь одной рукой и провел большим пальцем по соску. Джинни вздохнула напополам со стоном — и Логан чуть не сорвался. Наклонился, пытаясь отвлечься, и взял ее сосок в рот. Джинни выгнула спину, когда он обвел его языком. Поймала ртом воздух и прерывисто прошептала его имя.

Еще.

Он хотел большего.

Он целовал и облизывал ее грудь, пока Джинни не задрожала, а потом отстранился, чтобы уложить ее на кровать и стянуть с нее джинсы. Еще больше обнаженной кожи. Больше Джинни.

С каждым снятым слоем он чувствовал, как влюбляется в нее все сильнее. Быстрее. Безвозвратно.

Любовь.

Проклятье.

Он опять это сделал, но не смог сдержаться, не хотел. Не сейчас. Не с Джинни, раскинувшейся перед ним. Не при виде ее кожи, золотящейся в мягком свете лампы, ее волос, рассыпавшихся по подушке.

Она смотрела на него потемневшими голодными глазами, но он замер.

Нужно что-то сказать? Признаться? Поговорить о том, чего они хотят друг от друга?

Все ли они делают правильно?

Но что он ожидал от нее услышать? Что она тоже его любит? Уже? Прошло совсем мало времени. Она еще даже не разложила вещи. Когда бы она успела понять, что полюбила его?

— Логан?

Он моргнул.

Джинни нахмурила брови и потянулась за одеялом, чтобы прикрыться. Логан остановил ее, накрыв ее руку своей:

— Не надо. Я хочу тебя видеть.

Его голос звучал тихо и властно. Логан сам себя не узнал.

Джинни опустила руку, неотрывно глядя ему в глаза. Он хотел видеть ее всю. Такую, какая есть. Принять ее на тот срок, что им отпущен.

Он был дураком, если думал, что еще сможет отступить.

— Логан, — голос Джинни превратился в тихий стон, который окончательно развеял все сомнения.

Он накрыл ее своим телом и взял то, что хотел.

Что бы Логан ни собирался сказать, когда навис над ней, он так этого и не произнес. Джинни едва успела об этом задуматься, когда его губы вдруг оказались везде. Теплые, уверенные, настойчивые. Жесткая щетина щекотала ее грудь, живот и бедра.

Она старалась не думать о выражении его лица, которое то и дело замечала этим вечером. Выражении, точно говорившем о его чувствах к ней. Будто он хотел ее удержать. Будто все это было больше, чем просто влечение. Будто он хотел быть не просто добрым соседом.

Он опустил голову меж ее бедер, и мысли Джинни разлетелись, словно осенние листья. Невозможно было думать, когда Логан целовал ее там.

Внутри зарождалось удовольствие, пока она не сжала простыни в кулаках, не в силах сдержать низкий стон. Он работал языком с упорством человека, привыкшего все делать как следует. Быстро. Четко. Идеально. Настолько идеально, что Джинни казалось — она сейчас заплачет.

И она почти заплакала, когда он ввел в нее палец, и хриплый стон отозвался вибрацией внутри нее. Он добавил второй. Согнув их, коснулся места, которое она прежде считала вымышленным. Удовольствие стало мучительным, но он не ослаблял напор.

Спокойный и надежный Логан продолжал, пока натиск не стал невыносим и Джинни не выгнула спину над кроватью, уперевшись ногами в матрас. Пока она не кончила под его языком и руками. Пока не забыла напрочь, почему ей не стоило быть с этим мужчиной.

Не было ни единой причины.

Он добрый. Заботливый.

И пресс. Господи, этот пресс.

Зачем она вставляла себе палки в колеса?

Он улыбнулся слегка смущенно:

— Хорошо?

Джинни изумленно рассмеялась: