— Взво-од! — Передав установки, командует Макар. Ох как засвистело, а разрывы-то как кучно легли, просто сказка, если не по тебе стреляют. Вот Пашке с подельниками сейчас не сладко, разрывы недалеко от них. Но я то вижу, где, так что ещё чуток попугаем своих, чтоб чужие боялись.

— Прицел семь восемьдесят, правее ноль ноль пять, веер параллельный, один снаряд. — И после серии разрывов, на установленном постоянном прицеле, возвращаюсь в точку пристрелки смещая угломер на ноль ноль пять влево. Пускай Пафнутий и компания успокоятся, всё лишнее из штанов вытряхнут. А мы пока будем кошмарить левых фрицев, которые ближе к нам. Мин осталось не лишку, поэтому дальше продолжаю стрелять по одному выстрелу в минуту, по очереди из каждого ствола. Для каждого миномёта свой сектор обстрела, так что с установками сильно не мудрю, но мины рвутся в деревне в самых неожиданных местах. И это должно сильно нервировать противника. Я конечно и сам весь на нерве, жду Пашку. Но когда «делаешь нервы» другим, это отчасти успокаивает.

Ну наконец-то! Красная ракета, а следом за ней дружный залп из винтовок под заливистый перестук пулемётов и автоматов. Снова алярм в стане противника, россыпь разноцветных и осветительных ракет в небе. Переношу огонь миномётов на западную околицу деревни, смещая угломер влево от пристрелянного репера. Надо же посмотреть, чем тут фрицы дышат, пока светло от ракет, и не задумали ли они чего странного, например — выслать проверяющих в свой тыл, ревизию провести. А то как-то подозрительно они там притихли, и ракетами баловаться перестали.

А ведь угадал! Какие-то тени там замельтешили и заорали.

— Цель та же, веер параллельный, четыре снаряда беглым!

— Взво-од! — Командует снизу Макар.

Ох как не понравилось! Как обозлились фрицы в деревне, когда восемь мин прилетело к ним на голову. Сдуру даже стали палить в нашу сторону, из карабинов и пулемётов, вот только с двух километров не факт, что долетит. Темно тут у нас, так что стреляют на звук и наугад. Очень хочется повторить успешный налёт, но мин мало, а нам ещё Пашку вытаскивать и самим отбиваться в случае чего, так что ограничиваюсь двумя залпами, чутка поправив наводку.

А разведчики развоевались не на шутку, вот и домашние заготовки в ход пошли, значит дома зачищают, закидывая внутрь штурмовые гранаты. А это уже чисто наше партизанское изобретение. Ручную противотанковую гранату — Ворошиловский килограмм обкладывали по дуге окружности надсеченными посредине гвоздями и обматывали всё проволокой. В результате такая обструкция давала до сотни убойных осколков, плюсом к тому неслабое фугасное действие, которое наносило любому организму, находящемуся поблизости, непоправимый вред. Кидаться такими гранатами в атаке на открытой местности не рекомендовалось, а вот для уничтожения гарнизонов дзотов и блиндажей, они были самоё то. С домами тоже получалось неплохо. Но пора бы уже заканчивать хулиганить. Мы всё-таки не на пикнике, а в тылу у противника. Короткий налёт — наше всё, а там быстрые кони и ноги должны уносить наши задницы. Чего там Пашка копается? Достали уже эти передовики социалистического производства своими перевыполнениями планов. Хлебом не корми, дай только план перевыполнить и водки налей.

Пошла зелёная ракета, ну и мы пойдём. Снова перевожу наводку на пристрелянный репер (дорогу), и кинув туда пару мин для уточнения наводки, смещаю разрывы вправо. Где там шлындает Пашка и его люди я не вижу, потому и последовательно доворачиваю угломер только на ноль ноль один, и после пяти залпов прекращаю стрельбу.

— Макар, пошли кого-нибудь налево, пусть светляка в сторону просёлка запулит. — Решаю подстраховаться я.

— Понял.

— Остаток мин на позиции.

— Сорок пять. Сто дополнительных зарядов. Ещё стрелять будем?

— Погодим пока. Осмотреться надо сперва. Да и уходить пора. Засиделись мы здесь. Будь на связи.

Жду, когда взлетит ракета, а «люстра» подсветит нам левый фланг. Дождался. В двухстах метрах от нас, на дороге кто-то закопошился. И буквально через пару секунд, слева от меня залязгал тяжёлым затвором дегтярь, выдавая очередь на полдиска. Фигуры на дороге начали метаться, залегая на обочинах и прячась в кюветах. Кто-то успел, а кто-то и нет. Слышно как заверещали подранки. И кто там у нас такой глазастый? Лександра! А вот чем ей помочь? С одним пулемётом против взвода фрицев ей долго не продержаться. Тем более они скоро очухаются, некоторые уже стреляют в ответ. Миномёты перенацелить уже не успеваю, тут надо двуноги переставлять, да ещё и пристреливаться.

— Макар! — кричу я в трубку. — Один миномёт на левый фланг на прямую наводку, дальше сам разберёшься. Мне некогда. — Бросаю я трубку на рычаг и, подхватив пулемёт, устанавливаю его в проёме окна. Если от огня Сашиного пулемёта немцы ещё могут укрыться в кюветах, то сверху я все их телодвижения вижу отчётливо и от меня им уже не спрятаться. Так что кто не спрятался, я не виноват. В первую очередь стараюсь подстрелить пулемётчиков, но целиться неудобно, во время каждой короткой очереди приходится закрывать и второй глаз. Пламя, вырывающееся из пламегасителя на конце ствола, слепит меня. Не будешь закрывать глаза, вообще хрен что разглядишь. Но глаза боятся, а руки они крепкие, так что и пули из моего пулемёта находят свои лежащие мишени. Что-то Александра замолкла? Э нет, снова стреляет, видать перезаряжалась. Пора и мне, добиваю последние патроны и присаживаюсь за дощатой стенкой.

Упс! А по мне оказывается тоже стреляют. Пока грохотал пулемёт я толком ничего и не слышал, а сейчас даже вижу, как в досках появляются новые дырки. По брёвнам сруба тоже что-то щелкает, и я даже догадываюсь, что это. Но снизу меня прикрывают брёвна, толстые плахи потолка и полметра перегноя, который насыпан для утепления. А вот дюймовые доски фронтона пулю не держат. Вот же я идиот. Нет чтобы заранее побеспокоиться и сделать амбразуру пониже. Ведь в слуховое окно только наблюдать хорошо, отстреливаться из него — плохая идея. Подсоединив барабан, заправляю новую ленту и успеваю дать всего лишь одну очередь. После чего, бросив пулемёт, рыбкой ныряю подальше от окна. Чуйка, она дама капризная, хоть раз не послушаешься, в другой раз не свезёт.