Шрифт:
Бидж неловко взялась за рукоять; она была сделана из ясеня как обычная ручка лопаты и кончалась двумя стальными лезвиями, расположенными под прямым углом друг к другу. Одно лезвие могло служить мотыгой, другое — топором. Оба были острые как бритва.
Члены дорожной команды дружно взмахнули своими двузубами, и орудия словно запели в их руках. Лезвия засверкали в лучах утреннего солнца.
Сложив руки на груди, Бете наблюдала, как Бидж подошла к старой дороге и взмахнула двузубом, используя его в качестве мотыги. Бидж чувствовала, как неуклюжи ее движения: ей никак не удавалось найти нужное положение.
— Работай ритмично! — Бете встала с ней рядом и взмахнула своим двузубом, так что оба лезвия оказались под углом к дорожному полотну. — Раз, и два, и три! Раз, и два, и три!
На счет «раз» она повернула лезвие-мотыгу к земле и одновременно вонзила ее в землю, на «два» потянула его к себе, выворачивая ком глины, на счет «три» перехватила рукоять и, развернув лезвие, откинула грунт в сторону.
— Так меньше болит спина и легче сохранять равновесие.
Все это напомнило Бидж выступление мастеров школы кендо на ярмарке и одновременно ее собственные тренировки во время игры в ловилки; ее тело вспомнило нужные движения, и дело пошло легче. Она начала работать в том же ритме, что и Бете, которая терпеливо давала ей советы о том, как лучше упереться ногами, как сохранять равновесие, как перехватывать двузуб.
Ритмичное раскачивание стало казаться естественным, и если на него и уходили силы, то зато работа пошла быстрее. Через некоторое время команда перешла к нерасчищенному месту в лесу, и Бидж освоила вырубание подлеска топором, а потом корчевку пней.
Бидж опасалась, что рукоять быстро натрет ей руки; к ее удивлению и радости, оказалось, что за время жизни на Перекрестке кожа у нее достаточно загрубела, чтобы никакие волдыри не появились. Но все-таки усталость брала свое, и, когда они закончили участок, идущий через лес, Бидж сказала Бете:
— Мне нужно поспать.
— Тогда поспи, — ответила Бете деловито и снова быстро и крепко обняла Бидж. — Спасибо за помощь. — Она повернулась к дорожной команде и принялась выкрикивать распоряжения.
Бидж положила раскрытую Книгу Странных Путей рядом с собой на сиденье и все время заглядывала в нее по пути к своему коттеджу. Старая дорога становилась все менее заметной на карте, а новая появилась сначала как тропа, потом как настоящая дорога. Как всегда, книга выглядела невероятно древней, бумага пожелтевшей, краски выцветшими; тонкие линии казались проведенными гусиным пером на пергаменте. Наконец Бидж закрыла книгу и быстро проехала оставшуюся часть пути.
Дафни, вся увитая засохшими стеблями цветов, но все равно хорошо заметная, бросилась к грузовику, как только машина остановилась. Бидж с радостью отметила про себя, что кошка-цветочница выглядит вполне выздоровевшей. Она погладила большого вечного котенка, выбирая из шерсти увядшие листья, и стала смотреть на речную долину, освещенную утренним солнцем.
Вдалеке было видно поле золотых цветов. Ей показалось, что оно движется, но это могло быть и иллюзией. Бидж открыла дверь, вошла в дом и рухнула на кровать.
Засыпая, она перебирала смутные мысли: тревожась, что Перекресток меняется, беспокоясь за Фиону. Последней ее мыслью, возникшей с неприятной определенностью, было: «Рано или поздно, но мне придется ему сказать».
Она проспала целые сутки, до следующего утра, когда Хорват, вернувшись вместе с Гредией, влетел в дверь, которую Бидж оставила открытой, и лизнул ее в лицо.
Глава 13
Прошло несколько недель; Бидж почти не замечала течения времени. Перекресток, где мир и покой раньше вливались в раскрытое окно, как свежий воздух, становился местом все более неприятной активности.
Число жертв химер — обожженных или пораненных неуклюжими охотниками — все возрастало. Бидж лечила сокола, оленя, трех овец, кошку-цветочницу (Дафни пришлось выгнать из дома и запереть дверь: раны животного оказались смертельными, и Бидж была вынуждена усыпить его), поросенка и невероятное количество дронтов. Однажды вечером, усталая до такой степени, что ручка почти выпадала из ее пальцев, Бидж записала: «Я никогда не видела детенышей химер. Не потому ли, что все представители этого вида инфантильны?» Ей предстояло в будущем не раз перечитывать эту строчку, всегда испытывая раскаяние.
Бидж пришлось совершить еще одну ночную поездку через несколько дней после первой, чтобы привезти грифона обратно. Лори поехала с ней на Перекресток под предлогом того, что она должна помочь Бидж разобраться с применением тех многочисленных противоожоговых средств, которые они закупили. Ее присутствие оказалось весьма полезным: не успели девушки разгрузить грузовик, как к дверям коттеджа свалилась раненая химера, с мяуканьем требуя помощи.
Бидж сразу подбежала к животному.
— Не подходи, — настойчиво посоветовал Лори грифон, но та только покачала головой и последовала за Бидж. Лори осмотрела химеру и брезгливо сказала: