Шрифт:
— Вы все еще верите в это? — недоверчиво спросил его Северцов.
— Хочется верить…
Потом поговорили о нашем зубренке и задумались.
— Не место ему здесь, — сказал Филатов. — Это же охотничье хозяйство императорской фамилии.
— А где ему место? — Сатунин поднял брови.
— Будь моя воля, отправил бы его в Беловежскую пущу. По крайней мере, он там выживет. Опытные зуброводы, настоящий лес. И, возможно, даст потомство. А это значит, что у нас будет еще один очаг кавказского подвида.
— Помеси. С местным зубром. А то и с бизоном.
— Пусть помеси, но кровь горного зубра… — Это уже сказал Сатунин.
Прошло еще три дня. Никого.
Я отправился в Петербург. Не мог больше ждать. Это такая мука — быть рядом с Данутой и не видеться!
В гулких коридорах Высших женских курсов я жался к стене, чувствуя себя не совсем уютно среди множества молодых девушек.
Дануту я увидел в нише большого окна. Она стояла, задумчиво рассматривая зеленый сквер за окном.
Я остановился за ее спиной. Ветер призакрыл половинку окна, там отразились мое и ее лица. Она тихо вскрикнула и закрыла глаза. И тотчас с надеждой повернулась.
— Ты?! — Все еще не веря, схватила меня за плечи. Глаза ее наполнились слезами. — Как ты меня испугал, Андрюша! Разве можно? Не написал, не предупредил… Идем, ну идем, пожалуйста, видишь, на нас смотрят…
Держась за руки, мы промчались по коридору, по улице, без всяких осложнений миновали строгую привратницу, которой, надо думать, было известно о замужестве Дануты, и ворвались в ее комнату. Она ждала меня с тем же нетерпением, как я ее.
Вечером мы ехали поездом в Гатчину, и там, при фонарях, она разглядывала Кавказа, и он доверчиво подставлял ей курчавый лоб, чтобы почесала черные рожки. В полной темноте мы пошли через дворцовый парк к жилой пристройке, где мне отвели на время комнату.
Мы проговорили почти всю ночь. Данута сказала еще, что через неделю они поедут на практические занятия в имение Стебута под Тулой. Это образцовое хозяйство являлось своего рода Меккой для русских агрономов. Там она будет работать до конца полевого сезона, после чего им предоставят двухмесячные каникулы. Значит, мы снова будем вместе.
Поздним утром, часов в одиннадцать, нас разбудил нетерпеливый стук в дверь. Я открыл. На пороге стоял запыхавшийся племянник Телеусова.
— Приихалы! — почему-то по-украински проговорил он. — Идите швыдче, кличут!
— Кто приехал?
— Якись генералы чи охфицеры. Вас шукають.
Я упросил Дануту не уезжать без меня и бросился в зубровый парк.
У нашего загончика поблескивали две элегантные коляски парами, а в стороне стояли кучкой военные и курили. Я узнал сильно постаревшего Шильдера, принца Ольденбургского и Андриевского. Были здесь и незнакомые господа.
— Что ж вы, Зарецкий, заставляете себя ждать? — Владимир Алексеевич пожал мне руку, представил другим.
— Как там Охота, хорунжий? Стоит на том же месте? — Это спросил принц, на одутловатом, нездоровом лице которого, кажется, только и жили хитрые и умные глаза.
Я отвечал односложно, как на рапорте, и все порывался спросить, когда же прибудет самый высокий гость, на показ которому мы привезли зубренка. Шильдер опередил меня.
— Сожалеем, Зарецкий, что такое дальнее путешествие с этим милым зверем предпринято не очень своевременно. Наш государь император приехать в Гатчину не сможет. Он собирается в Европу. А великий князь все еще болен. Мы здесь как раз решали, что делать с зубренком. И пришли к убеждению, что его лучше переправить в Беловежскую пущу. Она тоже принадлежит императорской фамилии. Остается вызвать оттуда егерей для перевозки зубренка.
Алексей Власович издали делал мне какие-то знаки. Я понял его и сказал:
— Позвольте нам самим, ваше превосходительство.
Шильдер подумал.
— Ну, если вы не возражаете… В общем-то, разумно. У вас опыт. Да, пожалуй, мы так и поступим. Что скажете, полковник?
Андриевский согласно кивнул, басовито добавил:
— Я напишу предписание. Кавказский питомец будет принят в пуще с должным вниманием.
— Тогда нам остается пожелать казакам-молодцам благополучной дороги.
Принц Ольденбургский вдруг предложил:
— А если не в Беловежскую пущу, а в хороший зоопарк? Не лучше ли будет, господа?
— В какой именно, ваше высочество? — вкрадчиво спросил Андриевский. — В Московский?..
— В Гамбург, например, к Гагенбеку. Это лучший в мире зоопарк.
— Но это все же Гамбург, — мягко возразил Шильдер. — Пока что Россия монопольно владеет дикими зубрами.
— Ну и что? — уже раздраженно спросил принц. — Разве дело в приоритете? Впрочем, я не настаиваю.