Шрифт:
Среди гостей была привлекательная блондинка, и Спенсер, осмелевший после нескольких баночек пива, вскоре с головой ушел в оживленный разговор с ней. Она работала продавщицей дамского белья и манекенщицей и приводила Спенсера в восторг описанием некоторых своих товаров. Они обменялись номерами телефонов и условились встретиться на будущей неделе.
Наутро мы собрались в Боро, как обычно, к десяти утра. Все разговоры велись только о прошлом вечере. Бывший армейский разведчик впечатления на Хейра не произвел: "Нес какую-то чушь. Не носил он камуфляжной робы, это дважды два". Маркхем тоже скептически отзывался о невежестве, которое проявил виноторговец. Спенсер, пыжась от гордости, пересказал свой разговор с блондинкой и с сияющей улыбкой объявил, что она приняла его приглашение поужинать в ресторане.
Сразу после десяти Болл вошел в класс и поздоровался. Выглядел он не таким веселым, как обычно, и все внезапно притихли.
– Надеюсь, вчера вечером вы недурно провели время, - сказал Болл, поеживаясь с неловкостью, будто скрывал что-то. Спенсер так и лучился самодовольством.
– Однако я должен извиниться.
– Он сделал паузу.
– Гости на вечеринке были не друзьями моей жены, а офицерами из МИ-5. Целью этого учения было убедиться, что вы все усвоили уроки, касающиеся "легенды".
Когда стало ясно, что нас так легко обвели вокруг пальца, в классе воцарилась гробовая тишина. Забавно было обманывать людей с улицы, ничего не подозревающих в БЕЗУПРЕЧНОМ НЕЗНАКОМЦЕ, однако меняться с ними ролями нам не понравилось. Хейр очень расстроился из-за того, что остался в дураках.
– Когда я был в армии, - заявил он негодующе, - студенты быстро теряли доверие к руководству, если их вводили в обман.
Только Фортон сообразил, как развеять гнетущую атмосферу, со смешком указав на Спенсера.
– Как настроение, Алекс?
– насмешливо спросил он.
– Все-таки идешь на свидание?
Бедняга Спенсер, посерев, уставился в пол.
Впоследствии, когда друзья или родственники спрашивали нас о работе, отделаться от их любопытства не составляло труда. Поначалу было забавно "лгать в интересах национальной безопасности", но это привело к переменам в моих отношениях с друзьями. Утверждение Карла Юнга: "Обладание секретами действует, как духовный яд, отчуждающий их обладателя от сообщества", справедливо.
x x x
Основу работы разведчика составляют отбор людей, готовых выдавать или продавать секреты своей страны, сближение с ними, вербовка, а затем руководство этими информантами. Первые недели занятий мы осваивали это мастерство в серии кратких учений. Из Сенчури-хаус приезжали опытные разведчики представляться бразильскими генералами, русскими учеными, иранскими революционерами или теми, кто требовался по условиям учения. Мы выступали в роли выполняющих задание разведчиков, овладевали искусством знакомиться с объектами, сближаться, вербовать их и вытягивать сведения. Учились писать отчеты о контактах, описывали обстоятельства встречи и составляли псевдодонесения СХ с добытой информацией. Затем исполнители ролей устраивали нам опрос, а Болл и Лонг оценивали наши успехи. Некоторые учения проводились на публике, и человеку, случайно слушавшему нас, разговоры должны были казаться странными, особенно когда исполнители самых колоритных ролей использовали одеяния и акцент своих персонажей.
Типичное учение представлял БЕЗУПРЕЧНЫЙ ПАССАЖИР. После усвоенных нами в БЕЗУПРЕЧНОЕ НЕЗНАКОМЦЕ уроков решено было двинуться дальше, проверить нашу способность сближаться с объектом. Зачастую разведчики из МИ-6 пользуются для этого ограниченностью пространства в общественном транспорте, особенно в самолетах, потому что объекту там деваться некуда. В этом задании нам дали установку: МИ-6 получила сообщение, что южноафриканский дипломат, поддающийся влиянию из-за финансовых проблем, в пятницу вечером выезжает из Портсмута в Лондон. Нам поручалось сесть в тот же поезд, разыскать этого дипломата среди пассажиров, втянуть его в разговор и так с ним сблизиться, чтобы он принял предложение выпить по стаканчику, когда приедем на вокзал Ватерлоо. Болл описал нам внешность нашего объекта и в дополнение сообщил лишь, что он радикальный сторонник политики апартеида и не расстается с журналом "Экономист", эта привычка поможет нам отыскать его в переполненном поезде.
Мне повезло, мой объект, когда я его нашел, сидел в купе один. "Южноафриканский дипломат" оказался приветливым, покладистым, и я уладил с ним вопрос о выпивке на вокзале без проблем. У Баркинга учение прошло не так гладко. Он тоже обнаружил свой объект без труда и втянул в разговор. Вскоре, едва Баркинг, изображавший из себя студента-политолога, "узнал", что его собеседник южноафриканский дипломат, речь зашла о политике апартеида. Баркинг решил, что лучший способ склонить собеседника пойти выпить притвориться общительным единомышленником. И они принялись горячо обсуждать достоинства раздельного обучения цветных и белых, недопустимость смешанных браков и невозможность предоставления цветным права участвовать в выборах.
Баркинг сосредоточился на задании, радовался сочувственной реакции, которую его экстремистские взгляды вызывали у мнимого южноафриканца, поэтому почти не обращал внимания на вошедших в купе двух мужчин с бородками, в твидовых пиджаках. Не замечал, что его речи их раздражают. В конце концов эти преподаватели политологии из Портсмутского политехнического, придерживавшиеся левых взглядов, не смогли больше выносить расистской болтовни Баркинга и яростно ринулись в спор. Баркинг, памятуя о недавней "вечеринке", решил, что это люди из МИ-6, отправленные посмотреть, как он поведет себя в таком сложном положении, и оценить его действиям. Сдать свои позиции он отказался, и учение из спокойной попытки завоевать доверие дипломата перешло в ожесточенную перебранку четырех человек, длившуюся до конца пути.