И вот, встал он с земли и осмотрел себя. И увидел он, что жестоко поглумился над ним Добрый Бог, возвратив его в мир, ибо оказался Каэрдин заключен в тело больного старика. Он был хром на обе ноги, кожа его была в струпьях, а вместо одежды — нищенские обноски.

Он взял клюку и пошел по дороге, близ которой очнулся. И сердце его дрожало от страха, когда мимо проезжали какие-либо всадники, ибо это было сердце нищего старика, привыкшего к страху. Затем он приблизился к некоему городу, ворота которого были широко распахнуты, а стражи стояли по сторонам их в парадных одеяниях. И спросил у них Каэрдин, что это за город и кому он принадлежит.

Сказали стражи:

— Этот город принадлежит нашей королеве, называемой также Королевой Синего Тумана, ибо одежды, носимые ею, сделаны из тончайшего синего шелка. Знай, путник, что сегодня в нашем городе праздник, и только ради этого праздника мы не прогоняем тебя прочь.

Спросил Каэрдин:

— Что это за праздник?

Сказали стражи:

— Наша королева объявила, что сегодня к ней должен явиться тот, чьей женой она станет. Его имя — Каэрдин, он волшебник и воин, которому нет равных. Однако лица его королева не помнит, и поэтому сегодня всякий из путников обязан немедленно идти к ней во дворец и объявлять там свое имя. Если же кто-то назовется именем ее возлюбленного, не будучи им, то во власти королевы распорядиться его жизнью, как она посчитает нужным. Некоторые из самозванцев уже ожидают плахи — а среди них есть знаменитые бароны и герцоги. Несомненно, все они завтра будут казнены, если только королева, по своей доброте, не пожелает помиловать их.

Сказал нищий:

— Я Каэрдин.

Когда он произнес это, стражи, скрепя сердце, приказали ему следовать за ними и отвели его во дворец. И прошел он через семижды семь комнат и оказался в покоях, где находилась Королева Синего Тумана, а при ней были ее придворные дамы, фрейлины и пажи. И, глядя на нее, нельзя было не полюбить ее, столь кроток и мил был весь ее облик. Так же красива она была, хотя и иной красотой, тогда, когда ее звали Соблазн.

И спросила королева стражей, зачем они привели сюда этого нищего.

Сказали стражи:

— По твоему приказанию, королева.

Сказала королева, обратившись к нищему:

— Ни в ком из мужчин сегодня я не нахожу ни благородства, ни чести, ибо сегодня едва ли не каждый норовит назвать себя именем, которое столь мне дорого. Но не смешно ли надеяться, что я не узнаю того, кого люблю? Впрочем, я не слишком сержусь на тебя, нищий, ибо твое положение таково, что терять тебе и впрямь нечего, и не жадность, но, скорее, нужда заставила тебя рискнуть своей жизнью. Однако я готова говорить о своем возлюбленном часами даже и с тобой, хотя твой вид и отвратителен, ибо, произнося даже и мысленно имя моего возлюбленного, я забываю обо всем на свете и отдаюсь сладким мечтаниям, столь сильно я люблю его.

Сказал Каэрдин, улыбнувшись беззубым ртом нищего:

— Приятно это слышать. Но еще более приятно мне видеть тебя, освобожденную от проклятья, которое заставляло твое сердце поглощать, ничего не отдавая взамен.

Сказала королева, недобро посмотрев на нищего:

— Ты говоришь так, будто бы встречал меня прежде. Но не станешь же ты по-прежнему утверждать, что?…

Сказал нищий:

— Я — Каэрдин.

Сказала королева, нахмурив брови:

— Не смей говорить так, ибо иначе я велю выпороть тебя!

Сказал нищий:

— Однако это так.

Сказала королева:

— Если это так, то зачем ты явился ко мне в подобном мерзком обличье? Ты хотел напугать меня? Я не понимаю тебя. Измени этот облик.

Сказал нищий:

— Я не могу сделать этого.

И он рассказал ей, что произошло с ним после того, как он вошел в Дверь-в-Ничто.

Но сказала королева:

— Ложь.

Сказал нищий:

— Правда.

Сказала королева:

— Ложь, одна ложь и ничего, кроме лжи! Никогда Каэрдин не сделал бы того, о чем ты говоришь. Или же ты скажешь, что он не знал, в каком виде выпустит его Ничто обратно в мир?

Сказал нищий:

— Не знал. Но даже если бы и знал — это не изменило бы его решения.

Сказала королева:

— Вот теперь я точно знаю, что ты лжешь. Ибо хотя я и не помню точно самого лица Каэрдина, но помню его гордые слова и его стройный облик, и его могущество, которое отбросило мою власть с улыбкой, словно взрослый, с теплотой и терпеливой любовью поглядывающий на ребенка, который пытается одолеть его. О, сколь велика была его гордость! Его — единственного из всех — я готова была признать своим господином и безраздельно принадлежать ему и телом и душой… Но заклятье, бывшее на мне, сковало мои уста и вложило в них совсем другие слова, хотя ничего более я не желала, кроме того, чтобы вырваться из оболочки, в которую я была заключена и припасть к груди того, кому отдала свое сердце.

Сказал нищий:

— Зная, что в твоем сердце может таиться что-нибудь иное, нежели то, что виделось всем на его поверхности, я, однако, не смел и надеяться на что-либо из того, о чем узнаю сейчас. Иначе никогда бы я не отпустил тебя от себя. Однако следует сказать, что я победил твое заклятие не посредством другого заклятия, но посредством иной магии, превосходящей все заклятья и все действия Сил и Стихий. Ибо еще прежде, чем твоя Сила коснулась меня, я уже любил тебя, и поэтому то, что коснулось, не смогло завладеть моей душой — ведь она уже и без того была твоею. Также как и ты тогда, сейчас я не желаю ничего более того, чтобы вырваться из оболочки, в которую заключен, и обнять тебя, ведь тебе одной навеки отданы моя душа и мое сердце.