Шрифт:
Однако уборка клеток вроде бы в обязанности хендлера не входила. Элизабет решила найти того, кто подскажет ей, как поступить. Она не станет ни о чем спрашивать у этих двоих уродов. Увидев старшего лаборанта — пухленькую светловолосую девушку, с которой они вчера здоровались, — она торопливо заговорила:
— Здрасьте, простите, мне велели почистить клетку, вон там один тип, а я не уверена, что должна это делать.
Старший лаборант приветливо переспросила:
— Чистить клетку? Кто тебе сказал?
— Мне сказали, его зовут Севилл.
Лицо девушки застыло.
— Все ясно. Он наверняка там курил.
— Я не видела.
— Ну, он делает все так, как ему удобно, нарушает все правила и ждет, что все будут перед ним пресмыкаться. Никто не должен просить тебя чистить клетки — ты просто хендлер, и все, понятно?
— Да, конечно. Отлично.
— Хочешь, я уберу клетку за тебя?
Элизабет смотрела на эту милую девушку и чувствовала себя ужасно. Она не собиралась никого просить, чтобы за нее почистили клетку. Она же не принцесса.
— Нет, спасибо, это нетрудно, правда. Все нормально.
— Ладно, но не думай, будто ты должна это делать. Эти ребята отлично об этом знают. Там бокс интенсивной терапии, да?
Элизабет кивнула.
— Если собираешься этим заняться, возьми ведро с дезинфектантом — в розовой упаковке, вон за той дверью, швабра в ведре, и там же полно тряпья, если будет много грязи. Засовываешь руку, вот так, сгребаешь все тряпкой и вытаскиваешь, понятно?
— Да-да, спасибо. Большое спасибо.
Она взяла ведро и вернулась в бокс. Мужчины стояли на коленях на полу возле пса. Она увидела только спину животного, и у нее от изумления перехватило дыхание.
— Что с ним случилось? — выдохнула она. Это был скелет, покрытый шерстью. Она никогда не видела ничего подобного. Неужели он жив? Ее лицо невольно исказила гримаса отвращения, но она не могла отвести взгляд от этого собачьего призрака. Мужчины ее не замечали. Юноша прижимал слабо сопротивлявшегося пса к полу, а доктор вставлял трубку в горло животному, затем быстро подносил к трубке шприцы с жидкостью, привычным движением выдавливал содержимое, удерживая трубку между челюстями собаки. Севилл оглянулся лишь однажды, посмотрел на нее и многозначительно кивнул в сторону клетки. Она поняла.
Клетка пса представляла собой переносную камеру интенсивной терапии. Передняя стенка была из плексигласа, а пес лежал на пластиковой подстилке с подогревом. Подстилка была вся в моче, жидких фекалиях и рвотных массах. К горлу Элизабет подкатил ком, но затем она решилась.
Что же случилось с собакой? — думала она. Какие опыты могли привести ее в такое состояние? На нее же невозможно смотреть. Элизабет была возмущена, но вместо жалости чувствовала отвращение. Она мыла клетку и прислушивалась к разговору мужчин за спиной, пытаясь понять, как пес оказался в таком состоянии.
Севилл поднялся с колен.
— Принеси мне нормосол Р, Том, и трубку второго размера.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Да, еще шприц на 35, или нет, лучше на 60 кубиков с иглой номер 18.
Краем глаза Элизабет видела, как молодой человек вышел из комнаты. Доктор остался. Он достал из кармана маленький шприц, снял зубами колпачок и ввел иглу в бедро собаки. Потом закрыл шприц и убрал его обратно в карман. Теперь пес боролся активнее, и человек прижал коленом забинтованную шею пса, чтобы удержать его на полу.
— Ты закончила? — спросил он Элизабет.
— Думаю, да. — Она пожала плечами. — Может, не идеально, потому что… — Она смешалась и умолкла, чувствуя себя глупо.
— Подойди сюда.
Она нерешительно двинулась, боясь сделать что-нибудь неправильно и рассердить мужчину. Собака отвратительно извивалась, и Элизабет остановилась.
— Ближе, — позвал он ее, одной рукой поглаживая пса по голове, а другой схватив за морду. — Подержи ему голову, вот так. Держи голову.
Скривившись, Элизабет повторила его движение, удерживая голову собаки и отстранясь от нее как можно дальше.
— Господи, — выдохнула она, — какая гадость.
Мужчина достал маленькие ножницы и быстро срезал грязную повязку с собачьей шеи. Кожа под бинтом была содрана, из раны сочилось.
Элизабет уставилась на пса. Он задрожал и отчаянно задергался. Возможно, ему было холодно на полу, или, скорее всего, подумала Элизабет, он до ужаса боялся ее и доктора. Она терялась в догадках, кто мог сотворить такое с собакой — может, именно этот человек? Он выглядит довольно противным, думала она. Доктор бинтовал шею пса, прижав его коленом к полу.