Марченко Ростислав
Шрифт:
– Возможно,– согласился я,– а куда она тогда делась, если ее оставили?
– А ты уверен, что ее оставили? Даже если так, что угодно могло произойти. В подземелье нечисти было не выжить, как вход завалило. Даже этим тварям чем-то питаться надо. И спячка без пищи длиной в тысячу с лишним лет, это несколько многовато, даже для таких тварей. Наверху проще. Либо ушла, либо прибили.
– Понятно.
Далее я хотел задать вопрос, почему Сигурда так заволновало подземелье и «переделочный» гроб, но постеснялся. Решил, что целесообразнее такие вопросы задавать тет-а-тет, слишком личные. Тем более что любопытство парней прорвало плотину сдержанности, и они все втроем насели на колдуна, интересуясь его знаниями истории. Особенно усердствовал Хаген, явно заинтересовавшийся тем, о чем еще его вводили в заблуждение наши пропагандисты.
Случай поговорить представился на четвертый день. Как раз тогда, когда мы закончили чистку подземелий окончательно. Включая раскапывание и просеивание грязи и мусора, оставшихся на месте той же, например мебели. Дивидендов последнее принесло немного на фоне общей добычи, но было оправданно. Не тот богат, кто много зарабатывает, а тот, кто деньгами не разбрасывается.
Вечером Сигурд лично поджег дрова в будущей могиле, куда мы под его руководством не поленились стащить все кости, которые удалось найти в крепости. Осталось только рассортировать остатки найденного имущества и зарыть могильник. Но это уже на следующий день.
Общественность, включая рабов, удалилась в лагерь, а сам старик присел у остатков стены замка и оттуда смотрел на пылающий костер. Я решил, что он достаточно размяк для правдивых ответов, его поведение внизу ясно говорило, что рассказал он об этом подземелье далеко не все:
– Можно личный вопрос задать? Старик удивленно повернул голову:
– О чем?
– О твоем прошлом.– Решился я.
– Ну что ж говори,– на секунду задумавшись, хмыкнул старик.
– Почему тебя это подземелье так взволновало?– начал я,– внизу ты как будто по могиле матери ходил. Этот гроб гладил, будто он тебе ранее знаком был. Кости в камерах лично собирал. Мне вот и стало интересно, где ты это все ранее мог видеть, и почему это тебя так волнует? Колдун задумался:
– На это только ты внимание обратил?
– Нет, все. Но у парней это из ленивого интереса не вышло. Мало ли что в твоей жизни бывало. Тем более Аскель молодой, его больше деньги и артефакты интересуют, а Гейру Хаген рассказал, он сам этого не видел. Старик оглянулся по сторонам с задумчивым выражением на лице.
– Все на стоянке, никто не подслушает.– Невозмутимо сказал я. Старик опять хмыкнул.
– Тяжело с тобой общаться. Постоянно забываешь, кто ты на самом деле. Облик постоянно с толку сбивает, если самому себе не напоминать.
Кинул взгляд в сторону костра и задумался. Я не мешал. Ответит – хорошо. Не ответит – ничего страшного. Лишь бы врать не начал.
– Ну что ж. Хорошо. Отвечу тебе, коли заметил. Все равно рано или поздно узнаешь.– Подумав, решился старик.
– Правильно ты меня понял, юноша, действительно мне этот артефакт знаком и подземелье, не это, такое же тоже.– Задумался на несколько секунд, толи, думая как сформулировать, толи, решаясь открыть карты, – и такие же камеры мне знакомы. Я в них сидел. И в гробу этом мне полежать довелось. Правда, трансформации я не помню. Помню только боль. Уже потом, после нее.
Я обалдел. Нет, у меня были сомнения касательно старого колдуна, его истинного возраста в том числе, но то, что старый хрен коптит небо почти полторы тысячи лет, меня все же несколько удивило. Мягко говоря. Данное предположение у меня ранее, правда тоже всплывало, но отметалось за недостатком доказательств и явной неправдоподобности.
– Так ты что, во времена Империи родился?
– Конечно.
– Еще скажи, в легионах повоевать успел!
– Успел. – Спокойно кивнул старик. – Только императорские конные егеря, а не легионы. Императорская гвардия. Третья когорта. Орочья.
Вообще термины легион и когорта я перевел в контексте, как наиболее близкие по смыслу. С тем же успехом легион можно было назвать полком или бригадой, а когорту батальоном.
Новость надо было осмыслить, а то я не знал что спросить, мысли разбегались, интересовало все. Наконец вычленил основной вопрос, решив, что расспрашивать надо по порядку:
– Так ты помнишь, как тебя трансформировали? Сколько же тебе лет?
– Именно как трансформировали, не помню. Помню как ложили в этот ящик, помню боль, помню, как очнулся в камере. Не более того. Кроме того, помню, как выглядели тогда подземелья. Колдунов что нас превращали, легионеров что охраняли. В общем, почти все.
– А кем ты был до трансформации, вспомнить не удалось?– Поневоле заинтересовался я, памятуя о рассказе того же колдуна о чистки памяти трансформируемых эльфов. Первичная тема для общения была найдена. Старик задумался, внимательно рассматривая меня. Потом решился:
– О том, что надо молчать обо всем, что услышишь касательно лично меня, тебе напоминать надо?
– Нет,– ответил я. Я действительно старика понял, он был в своем праве.
– Почему же не удалось,– продолжил колдун,– удалось. Собственно я и не забывал. Стереть память мне не смогли.