Шрифт:
Всю ночь я провел в агонии, не понимая, что произошло с профессией врача. Я был уверен, что врач должен облегчать страдания и основным его правилом должно быть: «Не причинять боль». Однако мне причинили боль, бросив в страданиях. Медленно тянулись мрачные часы, а за окном всю ночь рычали автомобили. Одной из особенностей Калгари является Дорожное движение, не прекращающееся двадцать четыре часа в сутки, однако чего еще можно ждать от города, в котором самое высокое, в Северной Америке, количество автомобилей на душу населения.
Как только первые лучи света показались в моем окне, мы возобновили поиски врача. Многие, возможно, удивятся, почему я не отправился прямо в больницу? Ответ очень прост: современные больницы неохотно принимают пациентов без направления или разрешения главного врача. Существует множество историй о пациентах, которых вернули домой. Как раз во время обострения болезни я узнал о человеке, доставленном в больницу, но не принятом на лечение. Бедняге отказывали везде, пока, наконец, он не умер дома. По этому поводу было даже судебное разбирательство, в то время я был в больнице и ничего не знаю о его результатах, можно не сомневаться, что больничные авторитеты смогли замять дело.
Где-то к полудню нам удалось найти доктора. Он пришел, осмотрел меня и позвонил в скорую помощь. Примерно через двадцать минут пришли санитары, это были сильные молодые люди внушительного вида. Это были самые деликатные санитары из всех, кого я до сих пор видел, а я побывал в больницах Англии, Германии, Франции, России и многих других мест. Эти молодые люди знали свою работу. Они положили меня на носилки и вынесли в дверь, затем один из них гордо сказал мне: «Вы второй пациент в этой скорой помощи. Первого мы сегодня уже доставили». Это была прекрасная машина. Мои носилки мягко скользнули внутрь, один из санитаров сел рядом, и мы отправились в больницу Футхилла.
Вскоре мы катили по новой дороге, ведущей в больницу. Внезапно стало темно — мы въехали на стоянку машин скорой помощи. Без всяких проволочек и лишней траты времени мои носилки снова оказались на каталке, и два санитара покатили меня по коридорам к лифту.
Лифт двигался мягко и остановился без всякого рывка. Мы опять совершили осторожный маневр по коридорам и оказались в палате. Тут я снова хотел бы отметить, что санитары хорошо знали свое дело, они были квалифицированны, внимательны и сильно отличались от тех, кто доставил мне много страданий.
Больница Футхилла, — возможно лучшая больница в Калгари, наиболее квалифицированная и современная. Это «теплое» место, где о вас всегда заботятся. Сиделки и дежурные сделали максимально приятным время, проведенное мною в этом месте. Никто не скажет, что лечение — приятное дело. Именно это я сказал таможенникам, пытавшимся узнать, зачем мне нужна инвалидная коляска. Никто не станет приобретать коляску из удовольствия, она необходима лишь неспособным самостоятельно передвигаться. И в этой больнице лечение не было удовольствием, однако здесь оно было настолько безболезненным, насколько это возможно, благодаря заботам и преданности медицинского персонала.
После огромного множества больниц, в которых трудно было найти даже признак гуманизма, я был настолько поражен, что после выписки отправил письмо главврачу, и тот наградил некоторых сестер и дежурных. Эти люди, не жалея сил, делали все, чтобы облегчить страдания больных.
Конечно же, я надеюсь, что никогда не вернусь в Футхилл, однако при необходимости я не стану сомневаться в выборе больницы. Футхилл — лучшая больница; если вы там побываете, то обязательно согласитесь со мной.
Итак, я снова вернулся домой, хотя и не выздоровел окончательно. Я чувствовал себя неважно, и работа над книгой продвигалась медленно. Мои страдания были настолько сильны, что все тело сопротивлялось чрезмерной работе. Однако я обещал, что книга будет написана, и она будет написана.
Сегодня я во второй раз выбрался на прогулку. Биггс все еще здесь пробудет у нас около недели. Мы отправились к предгорьям, и я, в очередной раз, обнаружил недостатки своей чрезмерной «чувствительности». Мы проезжали мимо древнего индейского поселения, и у меня возникло ощущение бойни. Во время болезни мои психические способности усиливаются, и теперь мне сильно хотелось закрыть глаза потому, что я «видел» индейцев и разворачивающуюся битву. Все было настолько ярко и реально, что мне стало страшно, ведь мы двигались прямо посреди этого боя.
Даже Биггс, который вел машину и никогда не считал себя особенно «чувствительным», ощутил, что волосы на голове стали дыбом.
С высоты предгорий было очень приятно смотреть на город. Однако, как и во всех современных городах, атмосфера была сильно загрязнена. По всему Калгари были видны огромные трубы, и днем и ночью изрыгающие в небо грязный дым. По своему невежеству я никогда не мог понять, почему дым ложится на город. Калгари был самым высокогорным городом в Канаде, расположившемся на высоте 3500 футов над уровнем моря, однако дым не сползал вниз в прерии. Возможно, когда-нибудь, я узнаю причину, однако сейчас город, опоясанный кольцом коричневого тумана, являл собой унылую картину.