Это обстоятельство внушало ей сомнения и во втором обещании — что очень скоро все наладится.

Валиндра была далеко не новичком в искусстве магии. Ее молнии не просто сбивали человеках ног, а посылали его душу прямиком на Уровень Забвения, тогда как от тела оставалась лишь бесформенная дымящаяся груда.

Она посмотрела на берег, где моряки, готовясь к переходу на северный участок, вытаскивали из воды свои шлюпки.

Валиндра знала, что может в любой момент уничтожить многих из них, а когда она заметила среди захватчиков Арабет Раурим, ее нетерпение многократно возросло, и лишь фигура Робийарда, постоянно мелькавшая рядом с изменницей, заставляла ее сдерживаться.

Но она была готова пустить в ход свои заклинания и постоянно поглядывала на север, где все громче раздавались победные звуки труб Брамблеберри и мятежных лусканцев.

Сумеет ли Арклем Грит ее спасти, если она нанесет удар Арабет и Робийарду? Захочет ли он после этого хотя бы попытаться ее выручить?

Валиндра прогнала свои сомнения и представила Арабет лежащей на земле — но не мертвой, нет, а смертельно раненной и извивающейся в долгой агонии.

— Ты меня удивляешь, — раздался голос за ее спиной, и чародейка замерла, широко открыв глаза от неожиданности.

Она отчаянно пыталась определить, чей это голос, хотя была уверена, что слышала его раньше.

— Я имел в виду твою рассудительность, — добавил говорящий, и Валиндра узнала его.

Резко повернувшись, она оказалась лицом к лицу с пиратом Мэймуном, вернее, с его выставленным вперед мечом.

— Ты ввязался в драку на их стороне? — недоверчиво спросила она. — На стороне Дюдермонта?

Мэймун пожал плечами:

— Мне кажется, это лучший вариант из двух.

— Ты мог бы остаться в море.

— Да, конечно, а потом прийти к берегу и поклясться в верности тому, кто выйдет победителем. Ты ведь так и собираешься поступить, не правда ли?

Эльфийка сердито прищурила глаза.

— Ты приберегаешь свою магию, когда перед тобой такие соблазнительные цели, — добавил Мэймун.

— Осторожность — это не порок.

— Возможно, — усмехнулся молодой пират, — Но лучше вступить в бой на стороне очевидного победителя, чем клясться в верности, когда дело сделано. Ты же знаешь, как люди, даже празднующие победу, относятся к прихлебателям.

— Можно подумать, ты до сих пор был кем-то другим.

— Клянусь морями, это ошибочное мнение, — со смехом возразил Мэймун. — Ошибочное и… безрассудное.

Валиндра подняла руку, чтобы отодвинуть клинок от своего лица, но Мэймун, слегка качнув лезвие, легонько ткнул ее в кончик носа.

— Безрассудное и смехотворное, — добавил пират. — Было время, когда эта черта твоего характера восхищала меня, а теперь только раздражает.

— Потому что я говорю правду.

— Ах, моя дорогая, прекрасная и злая Валиндра! Сейчас, когда в моих руках сверхмаг, никто не осмелится усомниться в моей верности, Я полагаю, леди Раурим по достоинству оценит мои старания.

Взгляд Валиндры уподобился двум кинжалам, направленным на капитана пиратов.

— Так ты берешь меня в плен?

— Выходит, что так, — пожал плечами Мэймун.

Выражение лица Валиндры смягчилось, на губах появилась улыбка.

— Мэймун, глупый мальчишка, я же знаю, что, несмотря на твою сталь и твою похвальбу, ты меня не убьешь.

Она сделала шаг в сторону и снова потянулась к клинку.

Но лезвие отскочило от ее руки и с неожиданной жестокостью дернулось вперед, больно уколов в грудь, так что Валиндра не удержалась и вскрикнула. Мэймун отвел меч, но его слова ранили ее гораздо глубже.

— Это мифрил, а не сталь, — пояснил он. — Мифрил в твоей маленькой хорошенькой груди, а в следующий раз — в твоем маленьком хорошеньком сердечке.

— Ты… сделал выбор, — предостерегающе сказала она.

— И этот выбор правильный, моя пленница.

***

Гвенвивар пронеслась мимо Дзирта и прикрыла его от копий и стрел врагов, от магических и рукотворных снарядов. Она взмыла к балкону, навстречу молниям, но хотя они слегка ужалили ее, особого вреда не причинили.

Дзирт, оставшись на обуглившейся площадке, качнулся вперед, восстановил равновесие и с восхищением и любовью взглянул на своего самого верного друга, в который раз спасающего ему жизнь.

Пантера не только спасла его, но и истощила силы врагов, как заметил дроу, когда сквозь черную завесу ярости проявились испуганные лица и вскинутые для защиты руки.

Но наслаждаться этой сценой было некогда: все новые скелеты вставали на его пути, а с крыши слетали целые стаи горгулий.

И вот опять в воздухе засверкали молнии, и рядом с ним опять умирали люди. Но их товарищи продолжали наступление, разъяренные выходками лича и его призрачных воинов. Убиты сто, двести, пятьсот человек, но волна неудержимо накатывалась на берег, и ничто не могло заставить ее отступить.