Дункан Дэйв
Шрифт:
– Ничем! Абсолютно ничем!
Медленно, как бы нехотя, Экзетер нанес удар:
– Значит, война была ошибкой?
– Извращенец проклятый! Ошибкой для тех, кто ее начал, да. Но не для тех, кто сражался со злом!
– Тогда мне тоже не о чем говорить.
Джулиан повернулся и вышел в ночь.
Урсула за ним не пошла.
Часть шестая
Потом взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему.
Евангелие от Марка, 3.1334
Элиэль неожиданно проснулась. С минуту она просто лежала и смотрела на потолок, пытаясь успокоить сердце – оно, казалось, вот-вот выскочит из груди. Одеяло все промокло от пота. Ей снова приснился Д’вард. Вернее, ей приснился тот потрясающий романтический воздыхатель, о котором она знала, что это Д’вард, хотя он ни капельки не был похож на него. Конечно, за эти пять лет он мог раздаться в плечах, мог отрастить усы, но он никак не мог сделаться ниже ростом. И сменить цвет глаз тоже не мог. И почему, интересно, когда они слились в страстном объятии, она пела? Надо же, какая чушь может присниться!
Впрочем, все равно приятно было проснуться в мягкой постели, а еще приятнее было сознавать, что вонь дерьмоягод исчезла… ну, почти исчезла. Ничего страшного. Она уже совсем проснулась. Низко над головой навис потолок с резными балками, в маленькое грязное оконце лился солнечный свет. С улицы доносились голоса, скрип колес, цоканье подков – мир просыпался. Это была, конечно, не шикарная гостиница, но и не жалкая ночлежка. И потом, она в Ниоле! Сегодня она сможет прогуляться по городу, который своим размером и великолепием не уступал Джоалу, по городу, в котором она еще ни разу не бывала. Она выглянула из-под одеяла – надо же убедиться, спит ли Пиол Поэт, может ли она без помех встать и одеться.
Постель Пиола оказалась пуста. Это ее даже расстроило. Должно быть, он встал и ушел, не разбудив ее, и кто знает, что он успел узнать за это время? Она откинула одеяло и села. Ой, он мог даже разгадать тайну Освободителя! Она потянулась за платьем.
Вчера вечером в Ниоле не было недостатка в слухах об Освободителе. Слухов было больше, чем мух в лавке мясника, но среди них не нашлось и двух одинаковых. Она отправилась спать, так толком ничего и не узнав.
С неизбежностью сползающего с горы ледника ленивец дотянул-таки их телегу до Ниола, единственного места в мире, где использовались или по крайней мере покупались дерьмоягоды, так что их повозка уже не вызывала подозрений. Здесь они продали эту смердящую гадость вместе с ленивцем и повозкой, получив, кстати, неплохой барыш. Треть его они, правда, истратили тут же на то, чтобы купить новую одежду и почиститься – их не хотели пускать ни в одну баню, – а остаток она поделила пополам с Пиолом – в конце концов это была его идея.
Клип! Клоп! По узкой и крутой лестнице она спустилась в трактирный зал. В этот час зал пустовал. Здесь сильно воняло вином и чуть слабее – мочой и блевотиной. Решив, что завтракать ей еще не хочется, она проковыляла к большой входной двери и отворила ее, зажмурившись от ударившего в глаза солнечного света. Ниол славился шириной своих улиц. Носильщики по двое, по трое спешили мимо, неся тюки и напевая тягучую, заунывную ниолийскую песню. Проскрипело несколько фургонов, запряженных вонючими, горбатыми волами. Уличные торговцы зазывали покупателей, а маленькие лавочки на противоположной стороне улицы отворяли ставни. Полдюжины маленьких оборванцев налетели на нее, прося милостыни. Она обругала их и прогнала шлепками прежде, чем их ловкие пальцы успели нащупать ее пояс с деньгами.
– Да пребудут с тобой боги, госпожа, – окликнул ее кто-то по-джоалийски.
Она резко обернулась. Пиол Поэт сидел на лавочке у двери гостиницы, вытянув ноги и прижавшись спиной к стене. Он жевал свежую булку.
– И с тобой тоже, господин. – Она улыбнулась ему и села рядом. Путешествие определенно пошло Пиолу на пользу, но что здесь сыграло главную роль – отдых, питание или появившаяся в жизни цель, – она не знала. Глаза его смотрели яснее, кожа приобрела более здоровый цвет.
Он разломил краюху хлеба пополам и протянул одну половину ей.
– Там, где я взял это, их еще больше. А ну пошли прочь! – отмахнулся он от попрошаек.
Она откусила кусок, внимательно глядя на него.
– Ты узнал что-то?
Он обиженно надул губы.
– Неужели у меня все написано на лице?
– Нет, просто я проницательная. Давай рассказывай.
Он медленно прожевал беззубым ртом кусок.
– Ну, я узнал, например, что в город вернулись победители Празднеств Тиона, и через пару недель состоятся торжества в ознаменование…
– Плевать мне на это! Что ты узнал про Освободителя?
Он приподнял седую бровь.
– А я-то думал, что нужен тебе для твоей будущей артистической карьеры…
– Это потом. Сначала, что слышно про Д’варда?
Он вздохнул:
– Элиэль, почему это так заботит тебя?
– Но он же мой старый друг! Я хочу сказать, те дни в Суссе были самыми лучшими в моей жизни. Ничего плохого нет в том, чтобы хотеть повидаться со старым другом, ведь правда? Так какие новости?
Он с сомнением покосился на нее.
– Что ж, логично. Ветер истины сдул прочь тучи слухов.