— Вы можете оставить меня в покое? — громко сказал шофер грузовика. — Посмотрим, успокоитесь ли вы, когда приедем домой?

Стентон повернулся к водителю и вдруг спросил:

— Нет ли у вас случайно нотного листа? Конечно нет, зачем вы будете его с собой возить? Но вы не могли бы вести грузовик побыстрее? Я сейчас чувствую в себе музыку и хочу занести ее на бумагу.

— Подите вы!.. — заорал шофер. Но нажал на газ.

Стентон, не поблагодарив водителя, выскочил из грузовика около двери своего дома и быстро вбежал в него. Со всей возможной для него скоростью он поднялся в свою комнату.

На его рабочем столе лежала нотная бумага, много ее было в шкафу, на покрывале кровати, на полу, на журнальном столике. Стентон склонился над столом, и его карандаш начал быстро выписывать нотные каракули, перелагая на музыку то, что звучало у него в мозгу. Его глаза были наполнены слезами.

— О, бедный Джейс, — стонал он. — Ты жил не напрасно! Ты был моим любимым братом! Ты будешь вечно живым для меня!

— Он взял еще один нотный лист и записал новые музыкальные фразы. Перед ним вставало лицо его брата... лицо, которое истязали, искаженное от мук, жаждущее блаженства, заранее предвкушающее суровый приговор преступнику — это не было абстрактным созданием искусства.

— Это не должно пропасть, — говорил он кому-то. — Вдохновение больше не придет. Я должен это записать. Но я сейчас ничего не слышу. Необходимо прислушаться.

Он поспешно спустился по ступенькам, не замечая миссис Свенсон, которая спросила, не хочет ли он чего-нибудь съесть. Старик еще не завтракал, но потерял аппетит. Он прислушивался только к себе.

Через боковую дверь Стентон вышел в сад. Вдруг он увидел, какой разгром кто-то учинил в саду прошедшей ночью. Вся фасоль была переломана, помидоры помяты, созревшие плоды раздавлены, зеленые оторваны от кустов, все растения были изувечены.

— О! — воскликнул Стентон с грустью.

Но в этот момент музыка опять начала звучать в его голове. Быстро, носками туфель он стал разравнивать растоптанные грядки. Потом взял грабли и провел параллельные линии на земле. Он утрамбовал другую площадку и там тоже нарисовал нотные линейки... Чтобы располагать большим пространством, он граблями разровнял участок сзади, отбрасывая уже испорченные помидоры. Потом поспешно повернул свое орудие производства и концом его ручки начал записывать ноты на ровной земле.

— Бессмертная красота! — воскликнул композитор, изображая на земле музыкальные фразы и запев сразу на три голоса.

— О спасибо, Бог мой! Вот что у меня есть!

После он начал горько рыдать. Миссис Свенсон вышла в сад с подносом, на котором стояла какая-то снедь. Он подскочил к ней.

— Оставьте это там! — выкрикнул он. — Осторожней!

Не подходите сюда!

Женщина поставила поднос и собралась уходить. Композитор опять начал ходить по земле, исписанной нотами, обдумывая, как бы завершить тему контрголосами. После он припомнил и сказал:

— Принесите мне нотные листы.

Но миссис Свенсон уже несколько минут отсутствовала.

— Чертова баба!-пробормотал композитор. — Я должен идти сам. Что за люди!

Детектив Флетчер Дэвис приехал в «Голубой Джек» на простеньком автомобиле со своим чемоданом, со своим револьвером и со своими теориями. Он был рад, что его пригласили расследовать такое странное дело.

Дэвис был среднего роста, худощавый, со светлыми волосами и с такими же светлыми усами, едва заметными на его лице. Его голубые глаза внимательно глядели сквозь круглые очки. У него был тихий голос и спокойные манеры. В указанную ему Джорджем Кивером комнату он вошел с приятной улыбкой.

— Не хочу сказать, что я очень проницателен, но думаю, что смогу помочь, — объявил он.

— Это меня радует, — ответил Кивер. — Будьте как дома. Позавтракайте с нами, весь персонал к вашим услугам.

— Благодарю вас, — сказал Дэвис и повернулся к Киверу.

— Когда журналисты перестанут писать о происшествиях с эффектными подробностями, все окажется намного проще. Мне кажется существенным то, что у Джейса карманы были полны денег. Я уверен, что из обитателей этого дома никто не виноват, и буду огорчен, если вы скажете мне противоположное. Но ведь здесь бывает много людей, желающих хорошо выиграть, все хотят метать банк, верно? Отлично, а теперь представьте меня крупье, я хочу узнать, кто этой ночью был в наибольшем проигрыше.

— Полиция, — сказал Кивер, — уже изучала этот аспект, но он принес плохой урожай. Впрочем, как вы хотите. Я попрошу шерифа Хаскелла, чтобы он скооперировался с вами.

Затем детектив попросил представить его Франсуазе Бриджеман, которая была в курсе всех дел казино. Дэвис улыбнулся ей и очень серьезно сказал:

— У меня есть сведения, что эта трагедия нанесла вам лично страшный удар. Поверьте, я испытываю к вам сердечную симпатию, но успех моего расследования и поисков справедливости зависит от того, что я буду точно знать, где вы действительно находились этой ночью. Я думаю, что заведение будет открыто, как обычно, и вам тоже не стоит менять своих привычек, если вы, конечно, найдете в себе силы.