Шрифт:
– Ты куда?
– на этот раз голос был не мужским, а женским, очень даже приятным, немного вкрадчивым.
– А что?
– вопросом на вопрос ответил Хныщ.
– Садись, поговорим!
Он сел за ближайший столик, опять раздались бульканье и шипение, будто вновь менялась радиоволна.
Солнце безжалостно палило через тент, голос замолк на какое-то время, но потом возник опять.
– Ты зачем вернулся?
– Я не уезжал!
– сказал Хныщ.
– Вы все уехали!
– проворковал все тот же женский голос, но потом вдруг возник уже подзабытый, низкий и бархатистый мужской.
– Бежали!
– сказал он. И добавил: - Трусы!
– Я здесь живу, - сказал Хныщ, - у меня даже в паспорте записано…
– Здесь никто не живет!
– мужчина сердился, это было заметно.
– Давным-давно, уже двадцать лет!
– добавила женщина.
– Бред, - сказал Хныщ, - я только недавно вышел из дома…
– У тебя здесь нет дома!
– отрезал мужчина.
– Уже двадцать лет как нет!
– опять встряла женщина. Хныщу надоел этот беспредметный, с его точки зрения, разговор,
и он опять собрался уйти.
– Подожди!
– мужской голос был настойчивым, женский же пропустил на этот раз свою очередь.
– Чего?
– автоматически спросил Хныщ.
– Увидишь!
– загадочно произнес мужчина. А потом добавил: - Должен быть третий знак!
Зелененький глазок на музыкальном центре вдруг погас.
Хныщ посмотрел вокруг, но никого и нигде не было, хотя там, вдалеке, намечалось какое-то шевеление. Прямо на прожаренном солнцем асфальте, который вдруг стал покрываться буграми, будто кто-то прорывал в земле нору, дошел до поверхности и вот сейчас пытается выбраться наружу.
Ближайший к нему асфальтовый бугорок лопнул, из него выполз кузнечик огромных размеров, наверное, с Волка, если не больше. Да, надо бы позвать Волка, только где его сейчас найдешь?
Волк положил ему морду на колено, Хныщ ничуть не удивился его появлению.
Так и должно быть во сне, хотя ему начинало казаться, что это вовсе не сон.
Но тогда что?
Лопнул еще один бугорок. Из образовавшейся дыры вылез еще один кузнечик, затем они полезли из-под асфальта один за другим, огромные, со странными головами и большими фасеточными глазами. Только вот зубы… Желтоватые и огромных размеров… Больше, чем у Волка, намного больше!
Тот зарычал. Кузнечики молча приближались, окружая кафе, где сидел Хныщ, со всех сторон.
– Сожрут!
– сказал он Волку, гладя пса по голове.
Собака напряглась, будто уже приготовилась к прыжку, Хныщ чувствовал, как у нее на загривке дыбом встала шерсть.
Кузнечики понеслись огромными прыжками, но почти у самого кафе они вдруг взмывали в воздух, сотрясая его огромными прозрачными крыльями.
На земле вдруг появилась тень, а потом внезапно стало темнеть - солнце пропало, будто его никогда и не было. Свет погас, воцарилась тьма.
– Я же тебе говорил, должен быть третий знак!
– донесся до Хныща все тот же мужской голос.
Волк заскулил, Хныщ погладил его по голове, но тот скулил все громче и громче, и Хныщ проснулся.
Еще темно, но, судя по всему, скоро наступит рассвет. Хныщ давно уже привык к тому, что время переселилось в него: есть рассвет, есть закат, а часовые стрелки убраны за ненадобностью. Он и так все знает, надо лишь сбросить с себя остатки этого сна, умыться и решить, что делать дальше.
Хотя чего тут решать - надо уходить.
Собрать кое-какие вещи, свистнуть Волка и пойти в город. Завалить вход в пещеру, может, ему еще придется вернуться.
И дело не во сне, просто он давно уже там не был, ближайшие окраины не в счет.
Хныщ встал и вышел из пещеры.
Было холодно, снизу, от реки, полз туман.
Он поежился, представляя, как сейчас спустится к реке, разденется и зайдет в нее. Пусть и на мгновение, но его сразу же обожжет водой, «желтое лето» - одно название, на самом деле давно уже глубокая осень, пусть в этом году она полна солнца и лишена дождей.
Но зато он сразу проснется, стряхнет с себя остатки ночного кошмара, всех этих кузнечиков, зачем-то выбравшихся из-под асфальта, да и радиоголоса из прошлого - вода смоет и их, и тогда Хныщ быстро позавтракает, соберется и покинет холмы.
Он выдержал в воде лишь несколько минут, затем вернулся к пещере, позавтракал вяленым мясом, остатки которого аккуратно завернул в старую тряпку - лучше бы, конечно, в листья, хотя бы лопуха, но где их сейчас взять?
Волк выпросил маленький кусочек мяса, хотя, судя по всему, уже и сам позавтракал пойманной на перекате рыбиной.