Шрифт:
— О, насчет Сета я не беспокоюсь, но вот немножко беспокоюсь о вас, это я должна признать. Сет очень привлекательный мужчина — мне ли этого не знать? — и раз вы проводили с ним вместе дни и ночи… что ж, мне не хотелось бы, чтобы вам было больно.
— А что, если больно будет Сету?
— О, насчет этого я спокойна. Я знаю Сета. Мы с ним из одного социального круга и понимаем друг друга. Он не терпит сентиментальностей. Как только замечает, что девушка начала к нему привязываться, тут же спешит избавиться от нее как можно скорее. Таких отношений ему не нужно. Он знает, что, когда мы поженимся, я не стану вешаться на него или ожидать, что он целыми днями будет заниматься со мной любовью, — самодовольно добавила она. — У меня хватает дел.
Именно то же говорил и Сет. Но почему так больно слышать это от Астры? Превозмогая себя, Дейзи произнесла ровным голосом:
— Не стоит беспокоиться. У меня нет намерения вешаться Сету на шею.
— Я ожидала, что вы так и скажете. — Астра свысока посмотрела на девушку. — Надеюсь, вы понимаете, я желаю вам только самого лучшего, Дейзи. Я велела своим адвокатам принять все условия Сета, так что брачный контракт можно подписать хоть сегодня. Как только он будет подписан, я разведусь с Димитриосом, и мы с Сетом поженимся. — Она окинула все вокруг довольным взглядом. — Возможно, медовый месяц мы проведем здесь.
Мысль о Сете, занимающемся с Астрой любовью, была словно острый нож, который воткнули и поворачивали в сердце Дейзи; ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли. Глухим голосом она проговорила:
— Значит, я больше не понадоблюсь?
— Думаю, Сет согласится, что свое дело вы уже выполнили, — ответила Астра. — Но вы так великолепно работали, что мы решили преподнести вам небольшую премию.
— Какую премию?
Астра взяла со стола длинный замшевый футляр и с покровительственной улыбкбй протянула его Дейзи.
— Мы с Сетом хотели бы подарить вам это в знак нашей признательности.
«Мы с Сетом»! Значит, они уже все обсудили? И, когда она ждала и надеялась, что Сет придет к ней в спальню, он был с Астрой, обсуждал, как получше от нее избавиться! Страдание Дейзи сменилось холодной острой яростью на снисходительность Астры, на Сета, больше всего на себя и свою идиотскую надежду, что все может измениться.
С каменным лицом она открыла футляр. В нем на бархатной подкладке блестел бриллиантовый браслет. Дейзи так и застыла, глядя на него. Такое украшение, должно бьпъ, стоит целое состояние, во много раз превышающее годовой доход ее цветочного магазина.
— Мне известно, что девушки вашей… э-э… профессии не доверяют чекам, — с показной деликатностью добавила Астра.
Дейзи подняла глаза от футляра.
— Моей профессии?
— Дорогая моя, мы все прекрасно знаем, актрисой какого сорта является Ди Пирс! Почему, вы думаете, Сет рассчитывал на нее в первую очередь? — Астра внимательно изучала идеально обработанные ногти. — Я все понимаю. В конце концов, Сет — мужчина, и вполне вероятно ожидать, что, проводя столько времени с девушкой, он станет с ней спать. О, не стоит это отрицать! — сказала она, увидев, что Дейзи замерла от неожиданности. Я это поняла сразу, когда увидела вас на молу. Я не возражаю, ибо отлично знаю, что Сет не будет путать любовь с сексом. Единственное, что меня беспокоило, как я уже говорила, — чтобы этого не сделали вы.
Дейзи тупо уставилась на браслет. Казалось, его блеск смеется над ее мечтами. Секс… Неужели только это в их отношениях имело для Сета значение?
Она неловко закрыла футляр и встала.
— Возьмите вашу премию, — бесцветным голосом произнесла девушка. — Мне от Сета нужны, только те деньги, о которых мы договорились, и я уйду. — Она бросила футляр Астре на колени и вышла.
Ее трясло. Не в состоянии сразу вернуться в дом, она отыскала деревянную скамейку в густых тропических зарослях и плюхнулась на нее. Здесь все было точно так же, как в день ее приезда в Катласс-Кей.
Птицы восхитительно пели где-то в ветвях деревьев; море, синее и сверкающее, уходило за горизонт. Солнце светило, пробиваясь лучами сквозь густейшие зеленые заросли. Гибискус по-прежнему пышно цвел; плющ обвивал веранды домиков. Но для Дейзи теперь весь окружающий мир стал черно-белым. Красочность и яркость тропической природы превратились в унылую однотонность, единственным оставшимся чувством была острая боль, режущая ее изнутри.
Какой же она была дурой! Влюбленной, слепой, безмозглой дурой! Она позволила себе безнадежно влюбиться в него, а он все это время видел в ней лишь вещь, которую купил. Неожиданно все, что говорил и делал Сет, приобрело совершенно иной смысл, и Дейзи с ужасающей ясностью увидела, кем была. Она сама поставила себя в унизительное положение, и если Сет смотрел на нее только как на вещь, которую можно использовать и выбросить, то в этом целиком ее вина.
От отчаяния Дейзи не могла даже плакать. Она просидела так, судорожно сжимая деревянное сиденье скамейки, пока не стемнело. На ее лице отражалось такое опустошение, что человек, косивший траву недалеко от ее скамейки, даже не мог решиться заговорить с ней.
— Мисс Дейзи? — наконец мягко спросил он. — Мисс Дейзи, с вами все в порядке?
— Да, — уныло ответила она. — В порядке.
— Я Уинстон. Можно вас на пару слов?
С неимоверным усилием Дейзи заставила себя собраться.