Шрифт:
К ним робко подошел Дикки, протягивая руку.
– Денежки не потерялись, мисс Ханна. Я подобрал их все до единой монетки.
Ханна взяла у мальчика деньги. Потом, не раздумывая, дала ему фартинг.
– Вот, Дикки. Это тебе.
Тот с изумлением раскрыл рот. Нерешительно протянул руку, словно боясь, что Ханна отберет у него монетку. Потом, зажав ее в кулаке, еле слышно проговорил:
– Спасибочки, м'леди, – и пустился наутек, топая босыми ногами.
Ханна задумчиво смотрела ему вслед.
– А знаешь, Бесс, ведь меня никто еще не называл «м'леди».
– Бедный мальчик. Он редко слышать доброе слово…
На втором этаже с шумом распахнулось окно, и кто-то проревел:
– Какого черта вы там делаете? Что еще за кошачий концерт? – В окне показалась голова Стрича. Его лысину прикрывал фланелевый ночной колпак.
– Немного веселиться, масса Стрич.
– Ночь – не время для веселья. Чтоб было тихо, или я испробую на ком-то свою палку!
– Ага, масса Стрич.
– Никакого покоя больному человеку… – Голова исчезла, окно с шумом захлопнулось.
Трясясь от беззвучного смеха, Бесс обняла Ханну за плечи.
– Пойдем, детка. Я припасать тебе горяченького на ужин. – Но уже в дверях кухни Бесс стала серьезной. Она остановилась и посмотрела на второй этаж. Когда она заговорила, в голосе ее зазвучали странные нотки: – Похоже, старому Стричу полегчать. Он скоро оправиться, да помогать нам Бог!
Через два дня Ханна поняла, что имела в виду Бесс.
На следующий вечер Стрич опять не появился в баре, и все было очень хорошо. Нелл всячески избегала ее, а в своих обязанностях Ханна уже разбиралась. Денег от посетителей она больше не получала; но, видно, этого и не могло быть каждый вечер.
Однако неприятность все-таки случилась. В трактир пришел Сайлас Квинт. Ханна не разговаривала с ним, старалась не смотреть на скамью, где он сидел, и он вынужден был сам подходить к стойке за выпивкой.
И вот, возвращаясь на свое место, Квинт остановил Ханну, грубо схватив за руку.
– Что это, мисси, неужто у вас не найдется даже словечка для старенького папочки?
Ханна вырвала руку.
– Вы мне не отец. И потом, зачем вам со мной говорить? Вы же меня продали.
Квинт угрюмо посмотрел на нее.
– Я слыхал, мистер Стрич не поднимается с постели несколько дней. Подождите, мисси, вот он встанет и сойдет вниз – тогда уж вам не удастся корчить из себя леди!
Когда на третий вечер Эймос Стрич появился за стойкой, атмосфера в зале резко изменилась. Он следил за всем внимательным взглядом. А когда уходящий посетитель дал Ханне фартинг, Стрич потребовал монету себе, едва девушка подошла к стойке.
– Все, что здесь оставляют на столах, принадлежит мне, девочка. Смотри, запомни это. Глаз у меня острый – я ничего не пропускаю. Если замечу, что ты прикарманиваешь мое, то угощу тебя палкой!
Когда трактир закрылся и девушки собирались уходить, Стрич крикнул из-за стойки:
– Эй, девушка! Ты, Ханна! Поди сюда.
Ханна с опаской приблизилась к стойке.
На этот раз Стрич был сплошное радушие, его красное лицо расплылось в ухмылке и стало похоже на морду фантастического зверя, какими иногда украшают рыльца водосточных труб.
– Ступай быстренько на кухню и скажи Черной Бесс, чтобы приготовила мне ужин. Потом принесешь его мне наверх.
– Я, сэр?
– Да, ты. И поторапливайся. Ожидание меня утомляет.
Ханна пошла на кухню; сердце ее замирало, хотя она не могла понять отчего.
– Мистер Стрич хочет, чтобы я принесла ужин ему в комнату, – сообщила она Бесс.
Та напряглась, глаза ее сузились.
– Вот как? Грязный старый потаскун, вот кто он. – Она отвернулась и пробормотала: – Будь у меня селитра, я бы сделать из него окорок.
– Что, Бесс?
– Ничего, золотко мое.
Пока Бесс накладывала на тарелку еду, Ханна успела перекусить. Бесс совсем закопалась. «Неужели нельзя побыстрее?» – подумала девушка. Она просто с ног валилась от усталости, ей страшно хотелось добраться до своего тюфяка.
Наконец все было готово. Бесс протянула тарелку Ханне, не проронив ни слова и пряча глаза. Такое поведение Бесс несколько смутило Ханну; ей стало не по себе, и она вышла из кухни.
Если бы она оглянулась, то заметила бы, что по черному лицу Бесс скатились две крупные слезы. Она заметила бы, что Бесс устремила глаза к небесам, бормоча молитву:
– Прошу тебя, Боже, помогать этой бедной девочке. Она ведь совсем дитя невинное, как младенчик.
Если не считать комнаты Стрича справа от лестницы, на втором этаже имелось четыре комнаты, расположенных одна за другой, но дверей между ними не было. Все они были заставлены кроватями и обогревались камином, находившимся посредине. Во время какого-нибудь съезда или просто наплыва приезжих, как узнала Ханна, Стрич иногда сдавал одну и ту же кровать трем клиентам, и им приходилось спать вместе, несмотря на то что они могли быть даже не знакомы. Для леди, конечно, эти комнаты не были приспособлены. Впрочем, мужчины очень редко брали жен с собой. А если кто и приезжал в Уильямсберг с супругой, то заранее договаривался с кем-то из друзей, что леди остановится у них. На постоялых дворах, подобных этому, не было принято сдавать комнаты для леди.