Как-то раз пошли мы с матушкой в лес и Ракшу взяли. Мы грибы ищем, Ракша круги нарезает, держа нас в поле зрения, а то вдруг враги набегут. Но злодеев в лесу нет, и потому Ракша отвлекается на излюбленную охоту. Вон зарыскала, засуетилась, цап! Так и есть, лягушку поймала — из пасти торчат дрыгающиеся лапки.

В полном озверении ору на суку: «Сколько раз повторять — не сметь ловить лягушек! Положи, где взяла!» Вот уж последняя фраза точно лишняя, но как же ты достала меня, окаянная образина! Ракша внимательно смотрит мне в глаза, нерешительно переступает лапами, поворачивается через плечо и медленно уходит. Движется она как-то странно: зигзагом, низко опустив голову и обнюхивая все кочки. Вот замерла у одной, еще раз обнюхала, вильнула хвостом и… очень аккуратно выплюнула живую лягушку на подушку мха!

— Ма, ты глянь, она действительно положила лягушку туда, где взяла! Ах ты умница моя, ах ты аккуратистка!

Счастливая Ракша подлетела ко мне, виляя всем телом и опять заглядывая в глаза. Мол, я правильно сделала, ты всего-то и хотела, чтобы я не ловила этих холодных и мокрых тварей, да?! Я обняла собаку, тормоша и продолжая рассказывать ей, как она умна и послушна.

На следующее утро на крыльце не было ни одной лягушки. Я подозвала Ракшу, чтобы лишний раз похвалить за проявленную смекалку. Она подошла с достоинством, а в глазах ее явственно читалось: «Могла бы и сразу сказать, а то шумим-кричим, в морду лягушек тычем, а я догадывайся, что вас не устраивает».

И с той поры лягушки скакали по дорожкам и даже грядкам совершенно беспрепятственно. Нельзя — значит нельзя, орднунг такой!

Вот история о том, как можно ошибиться, давая собаке имя. Я твердо уверена, что кличка тесно связана и с судьбой, и с характером зверя [13] , но со второй своей ризеницей так не угадала с именем, что просто смех. У моей первой ризенухи, Ракши-Сатаны, был чудо что за характер, но вот экстерьер тянул не выше чем на «очень хорошо». А мне страсть как хотелось побеждать на выставках, хоть раз постоять со своей собакой на первом месте!

Так что когда родился помет от замечательных импортных ризенов, я, конечно же, воспарила в мечтах и уговорила мать завести вторую собаку. Щенка я выбирала со всей придирчивостью, благо к тому времени была давно не дилетантом в породе и не последним человеком в секции ризнешнауцеров клуба. Ну и к наречению суки подошла тоже со всей ответственностью. Буква «В» дает большой простор для фантазии, и в конечном итоге моя надежда, будущая победительница и чемпионка (а вы как думали?!) была наречена Валькирией. А что, для серьезной служебной собаки немецкой породы называться Девой-воительницей — разве плохо?! Летают валькирии над полем брани, сами с врагами бьются, а потом души павших героев переносят прямиком в рай, в Валгаллу! А кто не слышал «Полет валькирий»?! Ух, это же сумрачный германский гений в полный рост!

Только опростоволосилась я с кличкой по полной программе. То ли и впрямь не угадала, а может, и еще смешнее вышло. Валькирией-то она была по родословной, а дома щенушку звали Валька. Вот на Вальку — девку-дуру деревенскую — она только и тянула. Крикливая, заполошная, а уж бестолковая — и-и, бабоньки, и не говоритя, и не спрашивайтя…

Начать с того, что щенок оказался очень суетлив и разговорчив. Что бы Валька ни делала, она это обязательно комментировала голосом. Бежит — тявкает, стоит — брешет, ест — повизгивает, даже спит — и то поскуливает. После спокойной и уравновешенной Ракши меня это чудо заморское говорящее чуть не до истерики доводило. Ну помолчи ты хоть пять минут! Щас, как же, не дождетесь!

Но к этому я как-то привыкла. Хоть и болтушка, зато красавица. Сделала Вальке прививки, повела на первую прогулку… Паника, вопли! Под подол шубы лезет… Ах, не пойду, страшно! Чего бояться, посмотри вокруг — нет никого, вон только Ракша бегает. Нет, боюсь, возьми меня на ручки! С неделю я так мучилась. Со стороны посмотреть — так издевается садистка над несчастным щеночком. Волоком его по снегу тащит, а тот плачет, бедненький, да так жалостливо!

Кое-как привыкла Валька к улице. Да и то стыд сказать почему! Обнаружила моя «воительница», что в кустах масса всяких вкусностей валяется: и шкурки от колбасы, и хлеб плесневелый, и головы селедочные, а самое завкуснецкое — это, пардон, фекалии. И чуть только я Валю с поводка отпущу, как она на бреющем полете в ближайший куст и уже чавкает. Так что в сагах валькирии души павших собирали, ну а моя подбирает, что алкаши оставили.

Как я только ни пыталась ее отучить с земли всякую дрянь собирать — ничего не вышло. Нет, если увидишь ее с куском в зубах и рявкнешь «Плюнь!», то она послушается, ну а не увидишь — так и «приятного аппетита»!

И с этим еще можно бы смириться (например, не гулять без намордника), но так она еще и трусиха! Чуть что — сразу прячется или за меня, или за Ракшу. Дескать, вы старшие, вот и разбирайтесь.

С выставками у нас тоже не заладилось. Ну что ж делать — живи, какая есть.

А Валька и живет в свое удовольствие. Носится по квартире с топотом, повизгивая на каждом шагу. Благо места хватает: три комнаты, кухня да коридор пятнадцать метров. Вот она и развлекается: забежит в одну комнату, покрутится, выбежит. Проскачет по коридору в кухню, оттуда галопом в комнату матери, потом опять ко мне. Скоро три года суке, а она никак не запомнит, что в моей комнате открыта только одна створка двери, а вторая, запертая, портьерой занавешена. Так Валя по двадцать раз на дню, выскакивая из комнаты, головой портьеру откидывает и лобешником аккурат в закрытую створку и бьется. Только треск стоит. Но ничего, ее это не огорчает. Что интересно, Ракша через ту же портьеру проходит без членовредительства. Или Вальке нужны сильные ощущения, например, о дверь башкой приложиться?!

Потом в доме среднеазиатка появилась. И хоть Гишу была много моложе, но Вальку быстро построила и определила в младшие сестры. А Вале все равно, на каких ролях в стае быть, — давай лучше поиграем и съедим чего-нибудь!

И так Валька привыкла жить за надежными спинами Ракши и Гишу, что смерть старшей ризеницы ее саму чуть на тот свет не свела. Она была так напугана одиночеством, что потеряла голос и от дачного крыльца на своем-то участке боялась на метр отойти! Когда же я привезла на дачу Гишу, Валька буквально хвостиком за ней бегала, все боялась опять остаться одна.