Шрифт:
Да те же танки можно было сократить в числе пятикратно, оставшиеся машины превратив в боевые «рои», связанные информационной сетью с великолепными вертолетами фирмы Камова! И снова говорит Сергей Птичкин:
«В восьмидесятые годы прошлого века в Советском Союзе решили провести конкурс на перспективный боевой вертолет. Соревновались две машины: Ка-50 и Ми-28. Машина, созданная в ОКБ имени Камова, практически по всем параметрам переиграла ту, что представили милевцы. В середине девяностых годов указом президента и верховного главнокомандующего Б. Н. Ельцина „Черная акула“ (Ка-50) была принята на вооружение. При любом отношении к первому президенту РФ можно констатировать, что в данном случае он поступил и мудро, и логично. На службу в армейскую авиацию поступала та машина, которая по результатам конкурса оказалась лучшей. Это общемировая практика. Однако нам мировые положения не писаны.
Указ президента вышел, но денег в бюджете на его реализацию не нашлось. И вдруг недавно как гром среди ясного неба прозвучало заявление главкома ВВС Михайлова, подтвержденное затем министром обороны Ивановым: на вооружение принимается Ми-28Н. Никаких вразумительных аргументов в пользу такого решения сказано не было. Мы, генералы, так решили, и всё! Впрочем, некие объяснения на этот счет давались, но рассматривать их всерьез никак нельзя, более того — все они свидетельствовали о чудовищной технической некомпетентности людей, которые ныне принимают решения о закупке той или иной боевой техники и полном отсутствии стратегического мышления.
Скажем, утверждалось, что большинство наших вертолетчиков просто привыкли к пилотированию машин марки «Ми» и пересаживать их на «Ка» будет сложно. Действительно, боевой Ми-24 стоит на вооружении несколько десятков лет. Но ведь боевая конница существовала несколько тысячелетий. И разве это помешало перейти на танки и бронемашины? В военном деле, как нигде, надо уметь вовремя отказываться от устоявшихся стереотипов. Армия, командование которой этого не понимает, обречена на деградацию.
Другой совершенно «убойный» упрек в адрес Ка-50 не просто смехотворен, но по большому счету преступен. Создателей машины обвинили в том, что они навязывают ВВС одноместный боевой вертолет, в то время как во всем мире летают по два пилота. Да, это действительно так. В Ми-24 вообще летают втроем. И бортмеханик, который никак не мог в полете контролировать состояние своего борта, зачастую погибал просто за компанию с летчиком и штурманом.
Конечно, если рассматривать боевой винтокрыл будущего как машину, предназначенную исключительно для свободной охоты, то вертолет должен быть двухместным и Ми-28Н вполне подходит. Но ведь в ХХI в. станут сражаться не отдельные образцы военной техники и толпы вооруженных пехотинцев, а прежде всего боевые системы, «стаи» и «рои». И победа будет обеспечена не столько техническим превосходством танка, вертолета или героизмом простого солдата, сколько превосходством всей боевой системы в комплексе.
Генеральный конструктор фирмы «Камов» доктор технических наук Сергей Викторович Михеев с середины восьмидесятых годов прошлого века (двадцать лет!) убеждал и убеждает военных, что боевой вертолет должен действовать только в комплексе с себе подобными и в четком взаимодействии с наземными силами Сухопутных войск. Боевая вертолетная группа, по мнению камовцев, должна включать в себя вертолеты-разведчики, вертолеты-целеуказатели, вертолеты, выполняющие командные функции. А собственно боевые Ка-50 являлись бы лишь ударной частью этого комплекса. И когда на поле боя в тех же горах точно определялась цель для атаки, группа «Черных акул» получала бы четкую вводную в цифровом формате и, никак себя не демаскируя переговорами в эфире, возникала бы для врага буквально ниоткуда, наносила разящий удар и тут же уходила бы в безопасную зону ожидания. В таком варианте второй член экипажа абсолютно не нужен.
Сергей Михеев вообще приверженец того, что в самое пекло боя необходимо бросать не пилотируемые машины, а боевых роботов. И свой одноместный Ка-50 он считал первым шагом к созданию боевого беспилотного роботизированного вертолетного комплекса.
Мало кто знает о том, что в восьмидесятые же годы прошлого века на конструкторском уровне прорабатывалась идея управления танка Т-80 с борта вертолета В-80 (так называлась «Черная акула» до принятия ее на вооружение). Предполагалось, что в случае гибели экипажа, если танк сохранял свои ходовые возможности, его можно при помощи телеуправления либо уводить с поля боя, либо бросать в прорыв и, более того, вести прицельную стрельбу из автоматической пушки. Конструкторы фирмы «Камов» и танкового КБ Кировского завода только приступили к реализации совершенно уникальной с военной точки зрения идеи, как случился 1991 г. На самом лучшем танке конца ХХ века — газотурбинном Т-80 давно поставлен фактический крест, и о создании боевого комплекса «танк — вертолет» речи уже не идет…»
Таким мог быть русский ответ на гонку вооружений Рейгана. Но генеральская косность придушила возможную военную революцию в колыбели. И довела СССР до истощения.
Достаточно примеров? Можно добавить: благодаря господству генералов в военных делах наши вооруженные силы к восьмидесятым годам до боли напоминали военную машину Сталина накануне 22 июня 1941 г. Армады танков. Несметный парк техники. Громоздкие сухопутные силы. Тысячи пушек и минометов, ракетных установок и систем залпового огня. Девять тысяч боевых летательных аппаратов. Но при этом — явно отсталая система управления. Плохая связь. Скверно налаженное взаимодействие между летчиками, артиллеристами, танкистами и мотострелками. Из рук вон плохая координация действий с флотом. Мы опять получили почти неуправляемую армаду, способную стать жертвой ударов намного более малочисленного, но гораздо лучше организованного противника!
Время назад!
Мало того, что золотопогонная мафия мешала нашему научно-техническому рывку и бесполезно расточала ресурсы страны. Она еще и кинулась в идиотские эксперименты по перестройке военно-воздушных сил и ПВО, нанеся тем самым стране громадные убытки и тяжелейший кадровый урон.
В начале восьмидесятых на первый план стала выдвигаться авиация. Умные аналитики понимали: захватив господство в воздухе, вы сможете делать с противником все, что заблагорассудится. Самолеты способны громить эшелоны войск и их тылы с помощью крылатых ракет высокой меткости боя. Сжигать танковые дивизии и парализовать их, уничтожая базы с горючим. Подавлять штабы и центры управления. Господство в небе прочно выдвинулось на первый план. Недаром с 1982 г. американцы приняли доктрину единого воздушно-наземного сражения.
Нельзя сказать, что такие выводы было так уж трудно сделать. Что приносит господство в воздухе, хорошо известно из истории Второй мировой. Нас немцы этому хорошо научили. Открываю «изданный» лишь на принтере труд крупнейшего современного теоретика ВВС генерал-майора Валентина Григорьевича Рога, пилота-фронтовика. С дарственной надписью. Читаю.
В сорок первом году авиация Гитлера численно уступала советской (7133 машин у нас в приграничных округах — 4950 самолетов у немцев). Однако у немцев люфтваффе служили отдельным централизованным видом войск. Геринг мог перебрасывать свои ВВС с одного важного участка фронта на другой, создавая решающее превосходство в воздухе на направлениях важнейших ударов. А советская авиация была раздергана по фронтам, подчиняясь сухопутным генералам. Часть авиации входила в состав ВВС военных округов (фронтовая авиация), часть — в ВВС общевойсковых армий (армейская авиация), а остаток — в войсковую авиацию (корпусные эскадрильи). Ради поддержки наступающих по земле дивизий. Единого замысла и плана действий советского воздушного флота не имелось. В сорок первом только тяжелобомбардировочная авиация управлялась из одного центра. В итоге немцам удалось быстро разгромить русские ВВС. Хаос и потеря связи в сухопутных силах СССР привели к полной дезорганизации действий фронтовой авиации. И тогда нашим пришлось бросать в самоубийственные дневные атаки на наступающие гитлеровские войска тяжелые бомбардировщики. Без истребительного прикрытия! Где наши воздушные корабли и их храбрые экипажи погибли почти полностью.
Американцы полностью учли уроки Второй мировой. Они взяли на вооружение немецкий принцип централизации управления действиями ВВС (совместив его с сетевыми связями) и творчески развили наследие Германа Геринга. Их новая стратегия 1982 г. шла в том же русле. Они выстраивали четкую связку «спутники — централизованные ВВС — наземные силы с высокоточным оружием». Сухопутным командирам в США подчинена только вертолетная авиация. На похожих принципах строилась и послевоенная авиация Советского Союза.
А советский генералитет в 1980 г. решил повернуть время вспять! Он начал перестройку ВВС, возвращавшую нас к июню сорок первого года! Авиацию вновь попытались сделать придатком танковых и механизированных соединений. Генерал Рог, рискуя карьерой, тогда боролся с этим идиотизмом, продолжавшимся аж до 1988 г.
Что же сделали наши «танковые идиоты»?
5 января 1980 г. приказом министра обороны СССР Дмитрия Устинова воздушные армии фронтовой авиации превратились в ВВС военных округов! Командующие воздушными армиями стали заместителями командующих военными округами — командующих окружными ВВС. В самом же округе авиацию поделили на два комплекта. На фронтовой, прямо подчиненный окружному командующему ВВС, и армейский, коим рулили командиры общевойсковых и танковых армий. Такое громоздкое разделение с ходу делало почти невозможными массированные действия летчиков на фронте, причем не только в стратегической операции на театре военных действий, но даже при проведении оборонительных или наступательных операций в масштабе отдельных фронтов!
Распустили отдельные дальнебомбардировочные корпуса, упразднили штаб Дальней авиации. Чтобы решать оперативные задачи на театрах военных действий, стали формировать воздушные армии Верховного главнокомандования оперативного назначения (ВА ВГК ОН). В мирное время ими командовал Главкомат ВВС, а с началом войны они переходили в оперативное подчинение командующему вооруженными силами на театре военных действий. В состав такой армии вводили несколько бомбардировочных авиадивизий, одну-две истребительных, разведывательный и транспортный авиаполки и полк радиоэлектронной борьбы.
В то же самое время генералитет расчленяет единую ПВО Советского Союза на отдельные группировки. Дивизии и корпуса ПВО передаются в подчинение приграничным военным округам. Под сокращение попадает множество толковых генералов и офицеров оперативного звена, дело обороны оказывается отброшенным на добрых двадцать лет назад. Из системы вытравляется решительность и инициатива. (А. Котлобовский, И. Сеидов. Горячее небо «холодной войны». — «Мир авиации», № 2, 1996.) А вот что вспоминает видный «пэвэошник» генерал-полковник Вольтер Красковский (в 1986–1991 гг. — командующий войсками противоракетной и противокосмической обороны):