Я думал о людях, поймавших Рэнгла, и о том, что хотел бы сделать с ними. Марсия была права — это было нечестно. Они убили этого пса, а с виной и горем дело пришлось иметь мне! Почему я должен вычищать их мерзость?! Все их мерзости? !! Мои руки на спине Марсии сжимались в кулаки. Ее плечи приподнялись. Она закашлялась, я разжал кулаки и начал легонько похлопывать ее. — Все в порядке, — сказал я, — все в порядке. Все прошло, это выход — хорошо поплакать. Это показывает, как сильно ты заботишься. Просто выплачь все, это по женски… — Я продолжал бормотать, пытаясь успокоить ее. Изумляло, как сильно она горевала по собаке. Теперь она просто плакала, или она оплакивала больше чем просто пса? Я держал ее и давал ей выплакаться. Два солдата прошли мимо, не останавливаясь. Посчитали само собой разумеющимся. Такие сцены стали теперь обычны.

Марсия вздохнула и подняла глаза: — Джим?

— Что?

— Теперь я в порядке. Ты можешь идти.

— О. Я извиняюсь.

— Нет. Не надо. Спасибо тебе.

— Пошли. Я провожу тебя до комнаты.

— Окей.

Мы шли в молчании. У нее была небольшая квартира во втором здании возле интендантства. Простая, но сносная.

Войдя, она снова обняла меня и тесно прижалась: — Спасибо тебе, — сказала она. Я обнял ее и мы стояли так некоторое время.

— Джим, — спросила она тихо, — хочешь любить меня?

Я чувствовал запах духов в ее волосах, он кружил голову. Я не мог говорить, просто кивнул, потом склонился к ее лицу. Ее глаза были широко открыты, она была похожа на испуганную девочку, боящуюся, что я скажу да.

Я сказал: — Да, — и ее глаза медленно закрылись. Она положила голову мне на грудь и я почувствовал, как ее тело расслабилось. Она была в порядке. Наконец, она поняла, что была в порядке. Потому что я был в порядке и сказал ей, что сказал.

Я дотронулся до ее волос. Она была… такая крошечная, такая бледная, такая тонкая. Такая хрупкая. Такая теплая.

Можно было наговорить тысячу вещей.

Я не сказал ничего.

Немного погодя мы пошли в постель.

— Выключить свет?, — спросил я.

— Лучше оставить.

— О. Хорошо… окей.

Я плыл в стране После, двигаясь к стране Дремоты — пока внезапно не подскочил и сел в холодном поту: — О, дьявол!

Марсия рядом со мной встревоженно повернулась: — Что? Что такое?

— Мне надо идти, мне надо назад в отель! Который час? О, боже, почти полночь! Меня точно повесят!

— Джим, ты в порядке?

— Нет, нет! — Я уже надевал брюки. — Где мои ботинки?

— Не уходи…

— Мне надо! — Я перехватил ее взгляд — болезненное, потерянное выражение глаз — сел рядом и обнял ее. — Марсия, извини. Я хотел бы остаться здесь с тобой, но не могу. Я… у меня приказ. Я понимаю, выглядит, словно я бегу от тебя, но это не так. Пожалуйста, верь мне.

— Я верю, — сказала она, но я чувствовал, как она напряглась в моих объятьях. Она потерла глаза. — Я не сержусь. Я к этому привыкла.

Я склонился к ее лицу и поцеловал. — Я не такой, Марсия.

— Да, понимаю. Никто не такой, только все убегают.

Я начал искать рубашку. — Я убегаю не «от», я убегаю "к". Если бы ты знала. ..

— Да, да. У тебя секретная миссия. Как у всех. — Она откинулась в постель и закатилась под одеяло, положив подушку на голову. — Просто уйди, Джим. Окей?

Я присел рядом, натягивая ботинки. — Слушай, я вернусь, хорошо? Если я не опоздал. А хотел бы.

— Не беспокойся, — невнятно проговорила она из-под подушки.

— Марсия, пожалуйста, не злись на меня. Я хотел бы рассказать, но не могу. — Я наклонился поцеловать ее, но она не дала убрать подушку с головы. — Хорошо, будь по твоему.

Я поехал в отель, чувствуя, как что-то пробивается из-под камней. Черт, чем сильнее я пытаюсь быть честным, тем хуже себя чувствую. Почему бы мне не быть просто дерьмом, вроде Теда, чтобы каждый переступал через меня?

Единственный ответ, который я смог придумать: я не знал, как стать дерьмом. Я был обречен идти по жизни, все время пытаясь быть хорошим. Всегда пытаясь быть рациональным. Всегда пытаясь понять.

Я со злостью включил автотерминал и врубил пятнадцатый канал. Шел повтор одной из сессий свободного форума конференции, но послушав, я стал еще злее. Зачем они вообще передают эту чепуху? Если эти люди хотят быть глупыми, это их дело — но сколько невинных будет в опасности, если поверят в то, что услышат по сети? Я почти трясся от ярости, когда наконец подъехал к подземному гаражу отеля.

Я съехал в бетонные внутренности здания. На одном из боксов стояла надпись «Служебный» и я въехал в него. Робот проверил карточку, посмотрел мне в лицо и открыл без вопросов. Лифт тоже удостоверил мою личность, прежде чем доставил на тринадцатый этаж.