Хозяйка как-то особенно растягивала гласные, точно пела тоненьким ехидным голоском:

— У меня отцы с дочерьми кажную неделю ночуют и всегда довольные уезжают. Комната дешевая — 25 рубликов в сутки с человечка. Ну, за готовку — плата отдельная. Машинку во дворике поставьте. Вы надолго-то ко мне?

— На ночь.

Лицо Никифоровны вытянулось, и в голосе сразу стало на несколько градусов меньше теплоты:

— Ну хоть ужинать будете?

Карина энергично отрицательно затрясла головой, но Андрей, чтобы совсем не расстраивать старушку, дал добро на ее предложение. Девушка приняла душ. Облачившись в цветастый халат Никифоровны, постирала вещички. Посидела в раздумье на кровати и поплелась на кухню, откуда доносился бодрый голос Андрея и пение хозяйки:

 —яички свои, помидорчики свои, свининка своя. Без всяких там холестеринов. Одни сплошные калории.

Мужчина, увидев Карину, улыбнулся:

— Ну давай, Никифоровна, свои калории. А то ночь давно на дворе, а ты нас все рекламой угощаешь.

— Чичас, чичас, — застучала тарелками хозяйка.

— И вот что. Мы с дочкой в настоящий момент в свободном плавании. Так что соседям о нас рассказывать ни к чему.

— Ка-а-анешна, — с чувством отозвалась Никифоровна. — А ежели кто любопытничать начнет, скажу: племянники. Дело привычное. У меня их столько этих племянников перебывало!

Страсть. А у матери моей только одна дочка и была — Надежда, — старушка залилась смехом глубоко счастливого человека.

Один вид яичницы с очень насыщенного, здорового цвета желтками вызвал у Карины легкий приступ тошноты. Узкая смуглая рука потянулась к вазочке, наполненной карамельками. С хрустом девушка разгрызала леденцы, точно пыталась «заесть» сладким отвратительный момент своего барахтанья с Аркадием Никитовичем. Блестящие обертки шуршали, падали на стол, сыпались на пол. Андрей посматривал на девушку, хмурился и молчал.

Утопая в душной перине, Карина гипнотизировала угол, в котором ее спутник устроил лежак. Наконец, решилась, позвала:

— Андрей.

— Что?

— Я спросить хотела. Ты ведь Ап… Осадчего не собирался убивать? Просто грозился. Да?

— Прямо там, — равнодушно отозвался мужчина. — Если бы был уверен, что Аркаша все сорганизовал, грохнул бы, и все дела…

Пуля зло чиркнула рядом. От скалы отскочил острый осколок и царапнул щеку Николая.

— Эх, м…, - выругался он, стирая ладонью с оцарапанного лица кровь.

— Хорошо ты их! Душевно, по-русски! — тут же с готовностью отозвался Сергей. — У артиллерии реактивная установка «Град», а у тебя — "Мат".

Никто не улыбнулся его шутке. Ребята лежали под бронетранспортером и напряженно всматривались в покрытую зеленью вершину напротив. Неожиданно она перестала плеваться раскаленным свинцом. Бой утих. Духи то ли собирались с силами для нового ожесточенного обстрела, то ли решали какие-то свои душманские вопросы.

— Жрут, небось, — высказал предположение Пальчиков. — Устроили себе законный обеденный перерыв. Знают, что никуда мы из ущелья не уползем. А я говорил: куда лезем?

— Но-но! Не разлагать дисциплину, рядовой Пальчиков, — командирским тоном одернул его Козлов. — А то замполит услышит твои вредительские речи или того хуже — лейтенант Орел.

Пальчиков обиженно надулся. Сергей повернулся направо:

— Что молчишь, Стрелок?

— Глебову ноги оторвало. Я его когда под козырек оттаскивал, он как ребенок плакал. Там уже раненых… Если вертушки не прилетят, половина до утра не доживет.

— Удивил, — мотнул головою Серый. — И мы за ними следом отправимся, только попозже чуток. Так поротно и пойдем. Вертушка… — поискал что-то во враждебном чужом небе. — Куда она сядет? На наши с тобой задницы? Так площадь маловата. Если только Невер свою подставит…

Услышав шум, Козлов оглянулся и, смачно сплюнув, буркнул:

— А вот и рулевой.

Пригнувшись, подбежал серый от пыли лейтенант:

— Как настрой?

— Нормальный, — процедил Сергей. — Мы вот интересуемся: вертушки вызвали или ребята здесь издыхать будут?

— Насчет издыхать, — прищурил глаза лейтенант, — это вы зря, Козлов. Еще Неверов у вас на свадьбе танцевать будет.

"А Глебов? — подумал Стрелок. — Что будет с ним и с теми, кто сейчас, лежа на ледяных камнях, плавает в раскаленном котле беспамятства?"

— Вертушки, конечно, вызвали. А настрой, я вижу, у вас подходящий — злой. В общем, так.

Дороги из этого ущелья у нас две: или в ящик цинковый… Но туда-то мы всегда успеем.

Или… — лейтенант замялся на мгновение и, пересилив себя, решительно продолжил:

— Выход такой. Ночью подняться на вершину, где расположился противник. Утром ударить ему в тыл.

За это время основные силы выберутся из ловушки и придут нам на помощь.

Солдаты неотрывно смотрели на скалу, ползущую к небу с упорством мусульманина. Решиться на такой подъем в темноте может только обреченный на смерть.