Шрифт:
— Вы знаете его имя?
— Нет, его имени я не знаю.
— А что вы о нем знаете?
— Очень немного. Он мне сказал только, что у него хорошая должность на одной стройке около Бухареста, где он в безопасности, и что дела его идут хорошо.
— Что это за стройка? — безразличным тоном спросил Панаит, хотя Лучиан почувствовал, как важен для майора этот вопрос.
— Я этого не спросил, — ответил Здренгя, — так как заметил, что «Грач» скуп на слова.
— Его приметы?
— Среднего роста, ловкий, лет тридцати пяти, Лицо белое, как у женщины, и… Хватит! — крикнул вдруг арестованный. — Хватит! Больше ничего не скажу… ни слова…
Майор посмотрел на возбужденное лицо арестованного и, не настаивая на последнем вопросе, дал ему подписать показание. Лучиан отправился перепечатать текст допроса. Здренгя увели, и Панаит остался один. Лицо майора стало сосредоточенным, мысль работала в одном направлении — разгадать маневр врагов. Он хорошо знал, в каком состоянии находится стройка, — она была еще далека от завершения.
«Что интересует врага в настоящий момент? — спрашивал себя Панаит. — Фотографирование? Саботаж на производстве? Кто такой „профессор“? А может быть, „Ариец“ и „профессор“ одно и то же лицо?»
Анализируя, сравнивая и оценивая добытые данные, майор постепенно пришел к выводу, что сейчас врагов может интересовать в первую очередь цель строительства и его чертежи.
Довольный своим выводом, Панаит поднял трубку телефона и набрал номер.
— Алло, докладывает майор Панаит. Да, товарищ полковник, Здренгя дал полные показания. Да… понял… выхожу.
Он положил трубку и вдруг заметил Лучиана, вошедшего в кабинет во время его разговора с полковником.
— Я принес текст допроса, — доложил старший лейтенант.
— Хорошо. Подождите меня здесь, — сказал майор, направляясь к двери. Через час он вернулся.
— Немедленно нужно поставить в известность капитана Фрунзэ о приметах «Грача», — сказал он Лучиану, — и сообщить ему, чтобы он занялся, этим типом. Да, пусть он после обеда зайдет, встретимся. Я лично скажу ему, что надо делать дальше. Есть работа и у нас, товарищ старший лейтенант. Нужно срочно установить, кто такой «профессор».
«К-4» готовится
Манека был спокоен. По плану, разработанному с «Арийцем», все шло хорошо. Уже около двух недель он под именем Григореску Михай работал слесарем-механиком в одном из больших домов на бульваре Дача и имел в подвале комнатку.
С первого дня работы Манека сказал себе, что нужно завоевать доверие жильцов. Применяя все знания, полученные в свое время в Политехническом институте и в шпионской школе, он ремонтировал водопровод, чинил жильцам электроприборы, а иногда ему удавалось блеснуть искусством слесаря.
Жильцы были в восторге от старательного и услужливого Манека. Спустя месяц общее собрание жильцов выдало ему денежную премию. Принимая конверт с деньгами, Манека — Григореску с «волнением» сказал:
— Товарищи, я с еще большим старанием буду нести свою службу и заботиться о нашем доме, о всех вас…
Однако на деле все заботы шпиона, все его мысли были направлены к квартире № 12 на втором этаже, где проживал инженер Василе Контраш. «Вот о ком мы позаботимся как следует», — злорадно размышлял Манека.
Иногда в подвальную комнатку заглядывала Грета Мюллер — домработница Контраша. Эта была высокая женщина с красивой фигурой. Пышные светлые волосы ее были собраны в старомодный узел. Грета нравилась Мирче, но когда он однажды обнял ее за талию и притянул к себе, она вырвалась.
— Мы здесь не для этого.
Правда, она не долго противилась своему новому партнеру по опасной игре, а Манека, довольно потирая руки, думал: «Неплохо я устроился».
И только выходя на улицу, он вспоминал трудное задание, которое надо было во что бы то ни стало выполнить.
За инженером Контрашем Манека следил неотступно. Он знал, когда тот уезжал и приезжал на своем автомобиле, с трудом подавляя в себе желание застрелить инженера, как когда-то профессора Кристи. Мысль о том, что его план мало-помалу претворяется в жизнь, ободряла. Манеку и внушала ему уверенность в своих силах.
Время шло. Однажды днем к нему в подвал, спустилась Грета.
— Сегодня, — тихо произнесла она.
— А все готово? — спросил Манека.
— Все. В пять часов его жена уходит. В пять тридцать приходи на кухню. Буду ждать.