Шрифт:
Торкод хмыкнул и я понял, что к Ридге он не питает тёплых чувств. Остальные двое, безликие и молчаливые, смотрели в сторону, чтобы не смущать своими взглядами женщину-змею. Я так поняла, что они занимают довольно низкое положение в иерархии этого странного сообщества космических пиратов. Так и есть, они — пираты! А как иначе назвать тех, кто нападает на чужие суда?
— Ах, Калук, — недовольно откликнулась Ридга, — с каких пор ты стал таким высоконравственным? Мне ли не знать о твоих забавах…
— Заткнись! — Рявкнул капитан и женщина замолчала обиженно — Я никогда не занимаюсь этим при посторонних!
Ридга покорно отодвинулась от меня и я с трудом смог сдержать вздох облегчения. Кажется, этот мерзавец Калук начинает мне нравится, но, если мне, всё-таки, представится такой случай, я, не задумываясь, убью его за то унижение, которому он подверг Ниду и моя рука не дрогнет.
Шаманка совсем потухла! Смотреть на неё было больно. Где та гордая Нида, которую боялся даже стервец Муто? Скорчившись, чтобы не касаться, сидящих рядом мужчин, она напоминала мне сломанную куклу. Голова поникла, руки безвольно лежат на коленях. Она как будто состарилась на несколько лет…
Их корабль прятался за алмазным астероидом. Когда нас вели по запутанным длинным и сумрачным коридорам, я старался запомнить путь к свободе. Заблудиться в этих лабиринтах ничего не стоит. По дороге нам так никто и не встретился. Понять сколько человек на корабле нереально, так что надеяться на маленькое победоносное сражение не стоит.
Преодолев бесконечные закоулки незнакомого корабля, мы остановились перед металлической дверью. Калук прижал узкую ладонь с длинными пальцами к тёмному пятну, похожему на жирную кляксу и створки двери разъехались в разные стороны. Миндальничать с нами не стали и с такой силой толкнули в тесное, полутёмное помещение, что я едва смог устоять на ногах, а Нида упала на пол, обдирая колени об грубое шершавое покрытие пола. Двери закрылись, отрезая нам путь назад, к своему кораблю. Ясно, что изнутри их открыть не удастся.
В маленькой комнатушке, в которой мы оказались, стояли четыре койки из неизвестного материала, напоминающего пластик, намертво привинченные к полу, две табуретки и стол. Всё. Больше ничего. Вот такой минимализм, просто и незатейливо.
Поднявшись с пола, Нида вдруг подошла ко мне и с какой-то необъяснимой злостью сказала, как будто в лицо мне плюнула:
— Как же я тебя ненавижу!
Я даже оторопел от такого признания. Ничего себе заявочки! Конечно, ей есть за что меня не любить, но не до такой же степени! Насильно я её к себе на корабль не тащил, могла бы и на Литаке остаться.
— У тебя на глазах убили твоего друга, а тебе всё равно, — попыталась она меня усовестить, но в ответ получила лишь улыбку и короткое:
— Успокойся, с Виркой всё в полном порядке.
— Какое там в порядке! — Возмутилась она, — я же видела, что эта дрянь его убила!
— Ах, милая, нам ещё многое, что надо будет друг другу рассказать, но не сейчас, потом, когда освободимся. Ты ведь тоже кое-что от меня скрываешь, верно? — И я испытывающее уставился ей в глаза.
Девушка отвернулась и тяжело опустилась на твёрдую кровать. Я видел, что с ней происходит что-то странное, он едва сдерживала рыдания, губы у неё дрожали, но она из последних сил боролась с собой.
— Я видела, как ты на неё смотрел, — кусая губы, звенящим от слёз голосом выпалила Нида, — это мерзко! Как ты можешь?!
Похоже, она меня приревновала! Точно, так и есть! И, не смотря на наше безрадостное положение, на меня напало игривое настроение. Захотелось её немного позлить.
— Почему? — Изобразил я на своём лице искреннее недоумение. — По-моему Ридга очень красивая женщина!
Глаза шаманки полыхнули нехорошим огнём и я даже подумал, что вот сейчас она вцепится мне в горло, но вместо этого она с дрожью в голосе негодующе выкрикнула:
— Потому что она даже не человек! Гадина какая-то!
— Ты неправа, Нида, — продолжил я свою игру, — согласись, что Ридга просто сногсшибательная женщина! У меня никогда таких не было! В нашем положении тоже есть свои приятные стороны.
Я даже голову наклонил, чтобы спрятать улыбку. А Нида, кутаясь в свою мохнатую шубейку, вскочила и заметалась из одного угла в другой, не в силах сдерживать, внезапно нахлынувшие чувства. Я видел, что ещё чуть-чуть и она набросится на меня с кулаками, это меня здорово забавляло.
— Ты ревнуешь? — Спросил я спокойно. Обычный вопрос, но реакцию на него я бы нормальной не назвал.
— Я? Тебя? Ревную? — Она старалась вложить в эти три слова максимум презрения, но румянец, окрасивший её щеки, говорил сам за себя. Окатив меня с ног до головы презрительным взглядом, словно помоями, она прошипела почти как Ридга:
— Да ты сам не понимаешь, что говоришь! Я и ты! Как тебе только в голову это пришло?!
От волнения она стала многословной и заговорила быстро-быстро, как будто оправдываясь: