– Это для вас темно. А для меня светло.

– А в лунную ночь по улице гулять не светло?

– В лунную ночь я на улицу не выхожу. Мне больно...

– А вот кое-кто видел вас в лунную ночь. Того числа, когда была убита некая Екатерина Гракова. Ее изнасиловали, а затем задушили...

– И вы считаете, что это моих рук дело? – задыхаясь от возмущения, спросил Бакатин.

– Ну, врать не буду, есть основания так считать.

– Но я никого не убивал. Это ошибка. Это чудовищная ошибка.

Голос из темноты потерял былую твердость. Казалось, еще немного, и хозяин дома расплачется.

– Даниил, успокойся! – устремилась к нему Белла.

Она скрылась в темноте, но ненадолго. Фокин нашел тумблер выключателя, и в холле зажегся свет. В глубине помещения находился невысокого роста смертельно-бледный человек. Он мгновенно среагировал на вспышку света, закрыл лицо и юркнул в темный проем следующей комнаты. Но Лариса все же успела разглядеть его лицо. Бледное, изможденное.

Фокин не растерялся, догнал беззащитного беглеца, водворил его в темную комнату и заблокировал дверь.

– Вы не имеете права так обращаться с моим мужем! – чуть ли не с ненавистью смотрела на него Белла.

– Вы хотите, чтобы я принес вам свои извинения? Пожалуйста!

– Ваши извинения мне не нужны.

– А мне не нужно, чтобы ваш муж уничтожил улики.

– Какие улики?

– Не знаю. Пока не знаю. Но что-нибудь мы обязательно найдем...

Фокин как в воду глядел. В результате долгих и нудных поисков он извлек из холодильника в гараже поллитровую бутылку с жидкостью, напоминающей человеческую кровь.

– Ну и что это такое? – спросил он.

Лариса думала, что вопрос обращен к Белле. Но Фокин спрашивал у нее.

– Ну, сразу не скажешь, – пожала она плечами.

– А если навскидку, то это кровь, – с одобрением глядя на Фокина, сказала Званцева.

– А вы уверены, что эта кровь человеческая? – спросила Лариса. – Может, это кровь какого-то животного. Если больной нуждается в крови, то это не обязательно человеческая кровь...

– Черкашина, я, конечно, понимаю, что ты завидуешь Фокину... – насмешливо посмотрела на нее Званцева.

– Я ему завидую? – оторопела от удивления Лариса. – Почему я должна ему завидовать?

– Ну ведь это же была его идея обыскать дом... Я бы на твоем месте ему не завидовала. И тем более не ставила бы палки в колеса. Вы же вместе вывели преступника на чистую воду, это ваша общая заслуга...

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? – истерически-взбудораженно спросила Бакатина. – Скажите, откуда у нас могла взяться человеческая кровь?

– Ее мог принести ваш муж, – сочувствующе посмотрела на нее Званцева.

– Зачем? Зачем ему нужна человеческая кровь?

– У больных порфирией развивается тяжелая форма анемии. И чтобы восполнить уровень гемоглобина, они пьют человеческую кровь. С вашим мужем примерно такая же история. Чтобы жить, ему приходится убивать. Вот он и убил невинную девушку...

– Вы хотите сказать, что мой муж вампир?

– Следствие покажет, кто есть кто, – уклонилась от прямого ответа Званцева.

– Но мой муж не вампир. И ему не требуется человеческая кровь. Вы же современные люди, а верите в какую-то чертовщину...

– Я верю вот в это! – показывая на бутыль, с торжествующим видом отрезал Фокин. – Между прочим, и в науку я тоже верю. А наука доказала, что вампиры существовали и существуют на самом деле...

– Это лженаука... Ну вы сами подумайте, какой смысл пить кровь, если она не усваивается. В желудке она переваривается как обычный белок...

– Да? Может быть. Но ведь ваш муж мог вводить себе кровь через вену.

– А группа крови? Как он мог знать, какая группа крови у той девушки, которую он якобы убил?

– Вот вы в своем уме, поэтому рассуждаете логически. А у вашего мужа может быть сдвиг на почве собственной неполноценности. А потом, полнолуние. Это фаза, когда Луна меньше всего зависит от Солнца, а рассудок от человека...

– Вы хотите сказать, что мой муж сумасшедший?

– Я ничего не говорю. За меня скажут эксперты, – похоже, Званцева нисколько не сомневалась в том, что Даниил Бакатин – преступник.

Лариса ее понимала. Странная болезнь подозреваемого, комплекс неполноценности на грани помешательства, запас крови, найденный в холодильнике. И все же у нее оставались кое-какие сомнения.