Шрифт:
– Фамилия? – поинтересовалась, раскрывая толстый журнал регистрации больных, пожилая женщина. Рядом на столе стояла старая модель компьютера с включенным экраном, но она почему-то проигнорировала это средство прогресса, предпочтя бумагу. Очевидно, в Светлогорке не только Марина являлась сторонницей луддизма…
– Иванова, – брякнула я. И тут же добавила: – Тамара Георгиевна.
– Нет, – покачала головой медсестра, сдвигая очки в толстой пластиковой оправе на нос, – таких у нас нет.
– Очень странно! – разыграла я удивление. – Она лежала в неврологии…
– Ну, тогда ее точно не могли перевести сюда, – перебила меня регистраторша. – Здесь нет неврологии, только кардиология, хирургия и терапия.
– Может, в другое отделение…
– Да вы что, женщина? Зачем же больного станут перетаскивать в другое отделение, да еще в соседнее здание? Что, в главном корпусе своих отделений не хватает?
– Но мне сказали – третий корпус! – не сдавалась я.
– Вы уверены?
– Абсолютно!
– «А» или «Б»?
– То есть?
– У нас есть два третьих корпуса, – терпеливо объяснила медсестра.
– Два?
– Ну да. Наш – корпус три «Б», а есть еще «А».
– Значит, неврология там?
– Там планировалась вторая неврология, но корпус на реконструкции уже четвертый год. Когда были деньги, начали ремонт, но так и не закончили. Там все в таком состоянии – ужас просто! Давно говорю, что надо вообще огородить этот корпус, а то, не ровен час, туда кто-нибудь забредет и сломает себе шею.
Медсестра все еще продолжала что-то бубнить, но я уже не слушала. Значит, корпус под номером три действительно существует – даже в двух экземплярах, но ни в один из них не могли перевести Тихомирову и Старикова, как и четверых других пропавших.
Я решила немедленно позвонить и рассказать об этом Вике, но она меня опередила.
– Пришел анализ из лаборатории, – сообщила девушка, едва услышав мое «алло». – В двух инсулиновых шприцах, которые вы вытащили из мусорного ведра, вместо инсулина содержался физраствор.
– Ничего себе! – воскликнула я. – Значит, Наташа зачем-то колола Полине Игнатьевне препарат, не оказывающий никакого терапевтического воздействия. Господи, да она же так могла вызвать кому и просто-напросто убить старушку!
– Что, возможно, и было ее целью.
В голосе Вики слышалось напряжение, и я осторожно спросила:
– Ты чего-то недоговариваешь, да?
– Простите, Агния, – ответила девушка виновато. – Я знаю, вы просили не говорить, но я просто не могла… В общем, я сказала Андрею Эдуардовичу о том, что случилось с Гаврилиной, и он требует, чтобы вы немедленно возвращались домой. Ваше задание окончено!
– Как это – окончено?
– Вот так. Ваше нахождение в больнице становится слишком опасным. Теперь уже ясно, что происходящее в Светлогорке – дело прокуратуры, и именно она должна…
– Но мы же ничего не знаем! – перебила я Вику. – У нас нет никаких фактов, одни только предположения и догадки, и я должна собрать доказательства!
– Агния…
– Нет, Вика, я не согласна. Так и передай Андрею Эдуардовичу. Пока не выясню, что именно творится в больнице, я не уйду. У меня еще остается время от отпуска, и я чувствую, что близка к разгадке.
В трубке на некоторое время повисло молчание.
– Чем я могу помочь? – спросила Вика наконец.
Я с облегчением вздохнула:
– Постарайся сделать так, чтобы Лицкявичус не вставлял мне палки в колеса, ладно?
– Это будет трудно…
– Если б было легко, я бы тебя не просила!
– Хорошо, попробую. Что еще?
– Нужно, чтобы кто-то сходил к Наташе домой. Насколько я знаю, она снимала квартиру пополам еще с одной девушкой где-то в районе станции метро «Академическая», но точного адреса не знаю.
– Я выясню. Что именно вы ожидаете узнать?
– Было ли это самоубийство или все-таки убийство. Кто может лучше знать о душевном состоянии Наташи, как не ее соседка по квартире?
– Вам она не нравилась, верно?
– По-моему, Наташа никому не нравилась, характер у нее был поганый.
– Думаете, ее могли поэтому убить?
– Глупости! Кто убивает за плохой характер? Если бы так, то город был бы усеян трупами вредных и неуживчивых людей.
– Я подумаю, что можно сделать, – пообещала Вика. – Только, Агния, будьте осторожны, пожалуйста. Если произойдет что-то… что угодно – сразу же сообщайте мне!