Подъезжая к «Уилларду» в тот августовский вечер в «плимуте», Джин издали заметил армейский вербовочный плакат на стене гостиницы. Дядя Сэм показывал пальцем прямо на Джина. Под дядей Сэмом чернела надпись:

Ты нужен дяде Сэму!

Не думал Джин, что именно в «Уилларде» решится вопрос о его вступлении в армию дяди Сэма, каковое решение, однако, так никогда и не будет увековечено в «Уилларде» мемориальной бронзовой доской.

Джин вышел из «плимута» и зашагал в отель. Старина «Уиллард» имел на редкость жалкий вид. Дело в том, что его управляющий уже много лет вел яростную тотальную войну против скворцов, облюбовавших и изрядно загадивших крышу, стену и колонны отеля, а заодно и Капитолий и Белый дом.

Лот, который чаще бывал в Вашингтоне и находился в курсе всех его дел, с юмором поведал Джину историю этой беспримерной войны против обнаглевших пернатых, которые носились над столицей нации, горласто галдя, нахально капая на вермонтский мрамор памятников и стены правительственных зданий. Вашингтонцы в шутку уверяли, что в скворцов вселились черные души покойных «солонов», тоже легко поющих с чужого голоса и больших пересмешников. «Куда Вашингтону решать мировые дела, – язвила публика, – если он столько лет не может решить проблему скворцов!» Что только не придумывали городские власти! Пробовали цеплять к крышам и в парках воздушные шары с намалеванными на них страшными рожами, пробовали отпугнуть птичек, колошматя в гонги. Выпустили в городе хищных сов, но и те спасовали перед скворцами. Пришлось, как утверждают злые языки, прибегнуть к помощи экспертов из ЦРУ.

Те предложили дьявольски хитроумный план, который чуть было не привел к массовой эвакуации Вашингтона. Этот оригинальный и многообещающий план состоял в том, что специальная команда взяла в плен одного из скворцов и стала подвергать его адским пыткам на крыше, транслируя визг несчастной жертвы через мощные радиоусилители. Потемнело небо – перепуганные птицы поднялись огромной тучей с «Уилларда» и улетели куда-то за Потомак. Но торжество властей было недолгим. Когда солнце вновь засияло над «Уиллардом», птичий базар вернулся на родную крышу, оглашая победными кликами весь Колумбийский округ, а у главного подъезда встал старушечий пикет из Общества по защите птиц и животных с воинственными плакатами, призывающими к бойкоту изуверов «Уилларда».

«Это кладет конец разговорам о превосходстве американской науки! – острили в городе. – Теперь вся надежда на русских. Может, они что придумают!»

Тогда администрация приказала облить двенадцатиэтажный отель дорогостоящим клейким специальным составом, который должен был отпугнуть непрошеных постояльцев. Но птицы и тут не дрогнули, а «Уиллард» стал похожим на вывалянного в дегте и перьях мошенника, которого собираются с позором вынести на жерди из города.

Номера были зарезервированы Лотом по телефону из Лэнгли. Лот сказал знакомому «белл-кептэну» в вестибюле, что он и его друг путешествуют без багажа, попросил запарковать машину на стоянке отеля, сунул в руку пятидолларовую бумажку.

– Прислать вам в номер девочку? Двух девочек? – полушепотом деловито осведомился «белл-кептэн». – От двадцати до сотни долларов. Кого именно? Ведь вы их почти всех знаете.

– Не сегодня, – отмахнулся Лот. – Я заказал ужин в номер. Поторопите номерный сервис. И пришлите мне все местные и нью-йоркские вечерние газеты.

– Йэс, сэр!

Когда хлыщеватый клерк протянул им регистрационные карточки и повернулся, чтобы достать с полочек ключ. Лот шепнул Джину:

– Зарегистрируйся под чужим именем.

Джин понимающе кивнул и быстро нацарапал шариковым «паркером»:

Клерк, и не взглянув на их карточки, вручил им ключи со словами:

– Второй этаж направо от лифта!

Мягкий ковер скрадывал их шаги. В почти пустом вестибюле пахло знакомым застоявшимся гостиничным запахом – сигарами и духами. Джину всегда казалось, что в полутемных углах старого «Уилларда», уставленных чиппендейлской мебелью, живут тени сенаторов, чьи речи давно отзвучали под куполом Капитолия, богатые плантаторы и работорговцы мятежного Юга, чей прах унесен ветром, декольтированные красавицы из вирджинских поместий.

– Мистер Эн Дансэр? – спросил, приподняв брови, Лот.

– Ведь так звали лошадь на бегах, – усмехнулся в ответ Джин. – Нэйтив Дансэр. Написал первое, что пришло в голову. А что, ты думаешь, мне уже надо жить под чужим именем?

– Не знаю, это на всякий случай.

Когда «белл-бой» принес вечерние газеты. Джин – он уже умылся с дороги и зашел в тридцатипятидолларовый номер к Лоту – потянулся было к ним, но Лот остановил его руку.

– Погоди, Джин! Не будем портить себе настроение. Сначала ты должен как следует поужинать. За мой счет, разумеется. А вот и официант! Кухня «Уилларда» меня еще ни разу не подводила.

Официант в белом вкатил тележку на колесиках, приподнял матово-серебряные крышки над судками, в которых лежали близнецы-лобстеры – алые, как заходящее солнце, морские раки, весом не менее трех фунтов каждый.

– Божественный натюрморт! – заметил Джин, вдыхая ноздрями чудесный аромат. – Представляю, какие слова подобрал бы для гимна лобстерам наш известный писатель мистер Гривадий Горпожакс!

– Этот Горпожакс – фокусник и шарлатан! – сказал Лот. – Фиктивная личность!

– Я бы не сказал этого, – возразил Джин. – Ум у него точно луч лазера!