Шрифт:
Однажды я выступал в городе Клину с уникальным человеком, первым в стране снимавшим боль при родах, воздействуя гипнозом. Во время работы он попросил крепко закрыть двери зала, погасить свет. Через мгновение вспыхнул киноэкран, на котором появился сосуд, куда медленно под однообразную музыку капала из крана вода. Еще через пятнадцать минут гипнотизер включил в зале свет и предложил зрителям покинуть свои места. Человек четыреста встали, двенадцать остались на своих креслах. Они казались спящими, но на самом деле были загипнотизированы увиденным на экране. Затем гипнотизер вывел их на сцену и они по его команде «собирали цветы», «летали», изображая птиц, объяснялись в любви, что выглядело очень забавно. Потом, разумеется, были на счет «Раз! Два! Три!» выведены из состояния гипноза и не помнили, что с ними происходило несколько минут назад. На обратном пути в Москву коллега объяснил мне, что провел сеанс киногипноза, которому поддаются далеко не все люди. Однако особое впечатление осталось у меня от показанных перед сеансом кадров, где этот человек принимал детей у рожениц. Поразительно, но на их лицах отсутствовал даже намек на напряжение и страдание! Коллега оказался всесторонне талантливым человеком, сделавшим немало открытий во многих областях науки, но, не имея дипломов, не сумевшим добиться официального признания своих достижений. Умышленно не замеченный властями, он лишил людей своего бесценного дара, который мог бы принести им неоценимую пользу.
Говорят, каждый человек – строитель собственной судьбы, однако не каждому дано осуществить свое предназначение. В какой степени это удалось Вольфу Мессингу, судить читателю. Но в любом случае его неслыханные успехи в области телепатии вызывают и уважение и восхищение, тем более что судьба приносила ему больше невзгод, чем подарков. Одним из последних стало знакомство с профессорами Абелем, Шмидтом, а позднее и с великим психоаналитиком Фрейдом.
В четырнадцать лет Вольф Мессинг был перепродан своим импресарио из варьете Винтергартена в знаменитый цирк Буша. На первый взгляд мало что изменилось в его программе, но главное – появились первые психологические опыты. У зрителей собирали разные вещи, аккуратно складывали их, а Вольф Мессинг разбирал и раздавал владельцам. Слава его росла, хотя шел 1914 год. Началась Первая мировая война, унесшая миллионы жизней. Замечено: чем суровее и опаснее время, тем больше у людей желание отвлечься от горестного и печального, сильнее тяготение к искусству, в массе – к развлекательному, особенно к необъяснимым чудесам.
Цирк Буша был всегда переполнен. И этому во многом способствовал талант Вольфа Мессинга. Он понимал, что знает еще мало, а потому днем, перед началом представления, с помощью частных преподавателей изучал общеобразовательные предметы. Позднее работал в Вильнюсском университете на кафедре психологии, стараясь разобраться в тайнах этой науки, в своих собственных способностях. Учился у профессоров Владычко, Кульбышевского, Орловского, Регенсбурга и других, но в мемуарах признавался, что систематического образования ему получить так и не удалось. Он писал: «…я внимательно слежу за развитием современной науки, в курсе современной политической жизни мира, интересуюсь русской и польской литературой. Знаю русский, польский, немецкий, древнееврейский. Читаю на этих языках и продолжаю пополнять свои знания, насколько позволяют силы».
В 1915 году Вольф Мессинг отправляется с психологическими опытами в Вену. Выступления проходят в Луна-парке. Длятся три месяца. Привлекают всеобщее внимание. Вольф Мессинг – гвоздь сезона. И тут ему выпадает счастье, вероятно заслуженное, встретиться с самим Альбертом Эйнштейном. То ли до великого физика дошла молва о необычных способностях Вольфа, то ли и побывал на одном из его выступлений и заинтересовался им. Предоставим слово самому Мессингу: «…в один прекрасный день он пригласил меня к себе. Естественно, я был взволнован предстоящей встречей. На квартире Эйнштейна меня поразило обилие книг. Они были всюду, начиная с передней. Меня провели в кабинет. Здесь находились двое – сам Эйнштейн и Зигмунд Фрейд, знаменитый австрийский врач и психолог, создатель теории психоанализа. Не знаю, кто тогда был более знаменитым, наверное, Фрейд, да это и непринципиально. Фрейд – пятидесятилетний, строгий – смотрел на собеседника исподлобья тяжелым, неподвижным взглядом. Он был, как всегда, в черном сюртуке, жестко накрахмаленный воротник словно подпирал жилистую, уже в морщинах шею. Эйнштейна я запомнил меньше. Помню только, что одет он был просто, по-домашнему, в вязаном джемпере, без галстука и пиджака. Фрейд предложил сразу приступить к опытам. Он стал моим индуктором. До сих пор помню его мысленное приказание: подойти к туалетному столику, взять пинцет и, вернувшись к Эйнштейну… выщипнуть из его великолепных пышных усов три волоска. Взяв пинцет, я подошел к великому ученому и, извинившись, сообщил ему, что хочет от меня его ученый друг. Эйнштейн улыбнулся и подставил мне щеку… Вечер прошел непринужденно-весело, хотя я был и не совсем равным собеседником: ведь мне было в ту пору 16 лет. На прощание Эйнштейн сказал:
– Будет плохо – приходите ко мне…
С Фрейдом я потом встречался неоднократно… В общем же, как мне сейчас помнится, Фрейда-человека не любили. Он был желчен, беспощадно критичен, мог незаслуженно унизить человека… Но на меня он оказал благоприятное влияние. Он научил меня самовнушению и сосредоточению… Шестнадцатилетний мальчик, мог ли я не попасть под власть этого очень интересного и глубокого, я бы сказал, могучего человека?! И власть свою Фрейд употребил во благо мне. Более двух лет продолжалось наше близкое знакомство, которое всегда вспоминаю с чувством благодарности».
В 1917 году Вольф Мессинг уезжает едва ли не в кругосветное турне. Япония, Бразилия, Аргентина… Он пишет о них весьма своеобразно: «Было очень много впечатлений. Они находили одно на другое, нередко заслоняя и искажая друг друга. Так искажается форма вещей, если их слишком много набить в чемодан». Впечатлений было действительно много от… бесконечных поклонниц, которые посылали ему букеты цветов с записками, ждали его у концертных залов, подходили к нему на улицах.
Скромные, внешне целомудренные японки раскрывались в его объятиях, как нежнейшие и ласковые божественные создания, творившие из любви культ. Темпераментные, с горящими глазами аргентинки… Неподражаемые в постели, они чувствовали себя в гостиничных номерах как дома, как у себя дома. Одна из них едва не сорвала выступление Мессинга, сначала шутя, а потом всерьез решив не выпускать его из постели. Выручил снова работавший с ним Цельмейстер, правда, при помощи полиции и гостиничных администраторов. Он показывал мулатке на часы, – мол, у мистера Вольфа через полчаса концерт, а он еще не одет, – но та его не понимала, ругалась по-испански и, даже не прикрыв тело халатиком, как метеор носилась по номеру, воздевая руки к небу и, видимо, призывая в свидетели своих благородных, идущих от сердца чувств Пресвятую Деву Марию. Цельмейстер объяснил Вольфу, что успех артиста в Буэнос-Айресе – своеобразная гарантия удачных гастролей по всему свету, и молил его умерить в Аргентине свой любовный пыл. Тот совладал со своими чувствами, причем столь резко и бесповоротно, что удивил импресарио.
Необычайные будни телепата
Из гастролей по Японии, Бразилии и Аргентине Вольф Мессинг вернулся в Европу в 1921 году.
В России за это время произошла революция, победила власть рабочих и крестьян. Мессинг радовался, что отменена черта оседлости и евреи получили равные права с людьми других национальностей. Смущала лишь мысль о том, как его полуграмотный отец и другие крестьяне, даже не слышавшие о многих науках, не знакомые с банковским делом и промышленным производством, станут управлять огромным государством.
Странное впечатление произвел на Вольфа рассказ его бывшего преподавателя из Вильнюсского университета, который к моменту их встречи работал в Каунасе. Он навестил своих родных в Варшаве, зашел на выступление Мессинга, и когда заговорили о революции в России, то поведал своему бывшему ученику, что главный большевик Ленин выслал из страны около пятидесяти лучших ученых, писателей и философов. Среди них был религиозный философ и историк Лев Платонович Карсавин – имя, известное в мировых гуманитарных кругах. Карсавину предложили преподавание в Кембридже и Каунасе. Он ответил в газетном интервью, что в Кембридже и без него много хороших ученых, а Каунас ближе к родине и там пекут черный хлеб, делают холодные борщи. Поэтому он выбрал Каунасский университет. Новых коллег Карсавина поразило его неуемное стремление как можно быстрее выучить литовский язык, и при этом не на уровне лаба дене (добрый день), не для разговорного обихода, а глубоко и серьезно. Сейчас он уже поправляет некоторых литовцев, пишущих с ошибками на родном языке. Блестящий ученый. Остроумнейший человек. Как от такой незаурядной личности мог избавиться СССР, если он желает процветания науки и культуры, если собирается по всем статьям обогнать другие государства? Вольф напрягся, но не сумел увидеть будущее новой страны, оно выглядело противоречивым, и в нем преобладал красный цвет – цвет то ли знамени, то ли крови, то ли того и другого вместе…