Шрифт:
– Как это произошло?
Голос ее стал глуше.
– Гарульф умер. Он охотился на зубров, и зверь поднял его на рога. Я горевала, но все стало проще. Мне следовало уйти гораздо раньше, исчезнуть, как мои помощники, если бы не он и не дети. Но теперь мальчишки подросли, стали почти мужчинами. Братья Гарульфа могли бы присмотреть за ними.
Эверард кивнул. Он знал, что взаимопомощь дяди и племянника приветствовалась у древних германцев. В числе трагедий, перенесенных Бермандом-Цивилисом, был и разрыв с сыном сестры, который сражался и погиб в римской армии.
– И все-таки покидать их было больно, – закончила Флорис. – Я сказала, что ухожу на некоторое время, чтобы провести траур в одиночестве, и оставила их гадать, что же произошло со мной потом.
«А ты гадаешь, как живут они, и, вне всякого сомнения, всегда будешь беспокоиться, – подумал Эверард, – если не проследила уже их жизнь до самого конца. Но полагаю, ты достаточно умна, чтобы не делать этого. Да, такова цена полной славы и приключений жизни патрульного…»
Флорис проглотила комок в горле. Слезы? Но она справилась с собой и усмехнулась.
– Можешь себе представить, какое косметическое омоложение мне понадобилось после возвращения! А как я соскучилась по горячим ваннам, электрическому свету, книгам, кино, самолетам – по всему на свете!
– И не в последнюю очередь – по чувству равноправия, – добавил Эверард.
– Да, да. Женщины там обладают высоким статусом, они более независимы, чем станут позднее, вплоть до девятнадцатого века, но все-таки – да, конечно.
– По-видимому, с Веледой все было по-другому.
– Абсолютно. Она ведь выступала от имени богов.
«Нам еще надо в этом убедиться», – подумал Эверард.
– Та программа была завершена несколько лет назад по моему личному времени, – продолжила Флорис. – Остальные проекты были менее амбициозны. До сих пор.
Эверард прикусил черенок трубки.
– Мм-да, но все-таки проблема пола остается. Я не хочу этих сложностей с перевоплощениями – разве что на короткое время. Слишком много ограничений.
Она остановилась. Пришлось остановиться и ему. Свет фонаря, под которым они задержались, превратил ее глаза в кошачьи, и Флорис произнесла громче обычного:
– Я не собираюсь лишь болтаться в небе, наблюдая за тобой, агент Эверард. Не собираюсь и не буду.
Какой-то велосипедист прошелестел мимо, окинув их взглядом, и укатил дальше.
– Было бы полезно, если бы ты могла быть рядом, – согласился Эверард. – Но не все время. Ты должна понимать, что очень часто лучше иметь партнера в резерве. Вот когда начнется настоящая детективная работа, тогда ты со своим опытом… Вопрос в том, как это осуществить?
Сменив гневный тон на страстный, она продолжала добиваться своего:
– Я стану твоей женой. Или наложницей, или служанкой – смотря по обстоятельствам. Нет ничего необычного для германцев в том, что женщина сопровождает мужчину в его путешествиях.
«Проклятье! Неужто у меня и в самом деле покраснели уши?»
– Мы здорово осложним себе жизнь.
Она поймала его взгляд и быстро возразила:
– А вот насчет этого я не беспокоюсь, сэр. Вы профессионал и джентльмен.
– Ну спасибо, – произнес он с облегчением. – Полагаю, я смогу контролировать свое поведение.
«Если ты будешь контролировать свое!»
7
Весна обрушилась на землю внезапно. Тепло и увеличивающийся световой день погнали в рост листву. Все расцветало. В небе послышались трели птиц и шелест крыльев. На лугах резвились ягнята, телята и жеребята. Люди вылезали из сумрака хижин, дыма и вони зимы. Они жмурились от яркого солнечного света, впитывали сладость свежего воздуха и принимались за работу, готовясь к лету.
Еще они чувствовали голод после прошлогоднего скудного урожая. Большинство мужчин отправились на войну за Рейн, и немногие из них вернутся обратно. А Эдх и Хайдхин все еще хранили холод в своих сердцах.
Они шли по ее владениям, не замечая ни солнечного света, ни свежего ветра. Работники в полях видели, что она вышла, но не решались приветствовать ее или обращаться с вопросами. Хотя роща на западной стороне поляны сверкала листвой, с восточной стороны поляна казалась темной, словно тень башни дотягивалась и сюда.
– Я недовольна тобой, – сказала Веледа. – Надо бы отослать тебя прочь.
– Эдх. – Голос его стал хриплым, костяшки пальцев, сжимающих копье, побелели. – Я сделал все, что нужно. Мне было ясно, что ты пожалеешь этого римлянина. А асы затаили достаточно зла против нас.