Уилэн Чарлз
Шрифт:
Политические границы по-прежнему важны. Правительства могут с треском захлопнуть дверь перед глобализаций, как они уже делали это в прошлом. Это стало бы позором и для богатых, и для бедных стран.
Глава 12. Экономика развития:
богатство и нищета народов
Давайте, не вдаваясь в подробности, поразмышляем о жизни Нашона Зимба. Ему 25 лет, и он живет с женой и совсем маленькой дочкой в Малави. Его трудолюбие не вызывает сомнений. Он сам построил себе дом. Вот как это описано в журнале «The Economist»:
Он копает глину, формует из нее кубики, а затем высушивает их на солнце, чтобы они превратились в кирпичи. Он сам замешивает строительный раствор, тоже сделанный из глины. Он рубит ветви, из которых делает стропила, и кроет крышу сизалем или травой. Единственным имеющимся у него орудием производства промышленного изготовления является металлическое лезвие топора. Работая на самого себя и одновременно выращивая продовольствие для своей семьи, м-р Зимба построил дом — темный, неказистый дом, в котором холодно зимой, душно и жарко летом, а вода есть только тогда, когда влага, принесенная тропическими бурями, проникает сквозь кровлю [137] .
137
No Title // The Economist, 2001, March 31.
При всем его трудолюбии м-р Зимба — человек бедный. В 2000 г. его денежные доходы составили примерно 40 дол. И м-р Зимба не исключение. В Малави ВВП в расчете на душу населения не дотягивает до 200 дол. Совокупное ежегодное производство всей страны составляет 2 млрд дол., что приблизительно равно одной восьмой годового производства штата Вермонт. Для того чтобы кто-нибудь не стал тешиться наивной иллюзией, будто такое существование исполнено приятной простоты, следует отметить, что 30 % малавийских детей страдают от недоедания более одной пятой детей умирают, не дожив до пяти лет.
По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, в мире насчитывается свыше 800 млн человек которые недоедают. Большинство голодающих проживают в развивающихся странах; примерно половина голодающих живет в Индии и Китае. Каким образом это возможно? Почему ныне, когда мы можем расщеплять атом, летать на Луну и расшифровывать геном человека, 2,8 млрд людей (или примерно половина населения мира) живут менее чем на 2 дол. в день? [138]
Краткий ответ на этот вопрос таков: этих людей подвела экономика их стран. В сущности, создание материального богатства — это процесс использования ресурсов, включая человеческие способности, для производства вещей, имеющих стоимость. Экономика бедных стран не приспособлена для решения этой задачи. В своей великолепной книге об экономическом развитии «The Elusive Quest for Growth» («Неуловимые поиски роста») экономист Всемирного банка Уильям Истерли описывает уличную сцену в Лахоре, Пакистан:
138
World Development Report 2000/2001: Attacking Poverty. World Bank. New York: Oxford University Press, 2000.
Рынки в старом городе, где переулки так узки, что машине не проехать через толпу, переполнены людьми. Люди покупают, продают, едят, готовят пищу. Каждая улица, каждый переулок ломятся от лавок, а каждая лавка ломится от наплыва людей. Такова частная экономика, обладающая огромным динамизмом [139] .
Автор отмечает, что Пакистан — страна, в которой большинство населения неграмотно, где жилищные условия ужасны и где люди недоедают. Пакистанское правительство создало собственное ядерное оружие, но оно неспособно осуществить программу вакцинации от кори. Мистер Истерли пишет: «Замечательные люди. Кошмарное правительство». У любой страны есть ресурсы, хотя бы в форме трудолюбия и ума населяющих ее людей. У большинства стран, в том числе и у самых бедных, ресурсов гораздо больше.
139
William Easterly. The Elusive Quest for Growth. Cambridge, Mass.: MIT Press, 2001, p. 285.
Давайте не будем думать о таких неприятных вещах, как отсутствие у экономистов рецепта превращения бедных стран в богатые. (Да, есть истории сказочных успехов, скажем истории первых азиатских «тигров» — Гонконга, Сингапура, Южной Кореи и Тайваня, стран, экономика которых в течение почти трех десятилетий растет темпами, превышающими 8 % в год. Но у нас нет проверенной формулы роста, которую, как своего рода привилегию на развитие, можно было бы применять в одной стране за другой. Во время азиатского финансового кризиса 1997 г. даже «тигры» жестоко споткнулись.) Однако у нас есть должное понимание того, что делает богатые страны богатыми. Если мы сможем составить перечень мер, применяемых всеми хорошо функционирующими экономиками, то затем сможем обратить внимание на продиктованный здравым смыслом вопрос лауреата Нобелевской премии Дугласа Норта: «Почему бедные страны попросту не копируют политику, которая способствует изобилию?» [140] .
140
World Development Report 2002: Building Institutions for Markets. World Bank. New York: Oxford University Press, 2002, p.3.
Далее приведены политические меры и в некоторых случаях удачные географические факторы, которые, как стали полагать экономисты, специализирующиеся на проблемах развития, составляют различие между богатством и нищетой народов.
Эффективные государственные учреждения. Для того чтобы расти и процветать, стране нужны законы, правоохранительная деятельность, суды, базисная инфраструктура, правительство, способное собирать налоги, и здоровое уважение граждан к каждой из этих функций. Указанные учреждения суть рельсы, по которым движется капитализм. Эти учреждения должны быть в разумной мере честными. Коррупция не просто неудобство, как ее порой воспринимают, — это раковая опухоль, которая вызывает неправильное распределение ресурсов, душит инновации и отпугивает иностранных инвесторов. Хотя в Америке к правительству относятся безразлично или враждебно, большинство других стран хотели бы иметь хорошее правительство. Том Фридмен, внешнеполитический обозреватель, ведущий колонку в «New York Times», пишет:
Пару недель назад я участвовал в семинаре, который проводили в Нанкинском университете в Китае, и я все еще слышу, как молодая китайская аспирантка умоляет дать ответ на поставленный ею вопрос: «Как нам избавиться от всей нашей коррупции?». Знаете ли вы, что отдал бы средний китаец за то, чтобы его столица походила на современный Вашингтон с его в разумной мере честной и дееспособной бюрократией? Знаете ли вы, насколько необычно выглядим мы в мире, потому что нам не надо платить бюрократам за получение простейшего разрешения властей? [141]
141
Thomas L. Friedman. I Love D. C. // New York Times, 2000, November 7, p. A29.