Шрифт:
— Зайдите туда и закажите себе еду: высококачественные белки и сытные углеводы, учтите! Скажите девушке за прилавком, чтобы записала на счет Даава.
— Но почему? — воскликнула Йолан.
Она с ужасом почувствовала, что вот-вот расплачется, хотя не плакала уже… уже… Сед Рик сжал ей плечо. Она закусила губу и заморгала.
— А почему нет? — отозвался мужчина, и на его лисьем лице снова отразилось веселье.
— Проработайте хотя бы достаточно долго, чтобы заплатить свои долги, — сказала женщина. — Если у вас нет Делма, на которого можно положиться, то насколько же бережнее вам следует относиться к собственному меланти!
Йолан уставилась на нее, разрываясь между желанием расхохотаться и броситься на ее худую шею и заплакать.
В конце концов она не сделала ни того, ни другого: просто взяла Сед Рика за руку и серьезно наклонила голову.— Доброго вам вечера, господа.
— Доброго вечера, — ответил мужчина.
— Берегите себя, — проговорила женщина.
Они повернулись, плохо соображая, что произошло, набрали код люка в конце коридора и выскользнули в ночь.
Спустя несколько мгновений Даав с Эллианой последовали за ними.
Когда они вышли на улицу, Эллиана вздрогнула, и Даав встревоженно посмотрел на нее.
— Ты замерзла.
— Немного, — признала она, передавая ему фонарик и глядя, как он прячет его в поясной кошель. Ее снова передернуло. — Я оставила верхнюю рубашку в… О боги!
Он повернулся, прослеживая за направлением ее взгляда, и увидел толпу, россыпь киосков, причал, часы…
— Время! — испуганно прошептала она. — Даав, мне необходимо вернуться домой!
Он бросил еще один взгляд на часы и быстро провел подсчеты.
— Мы можем успеть на следующий паром. Сможешь бежать?
— Да! — ответила она, и больше они не тратили слов.
Взявшись за руки, они пересекли площадь, двигаясь стремительно и по-пилотски плавно, а потом нырнули в боковой переулок.
Глава двадцать вторая
Каждый клан обладает независимостью, и каждый Делм обладает полной властью в пределах своего Дома. Поэтому в Дом другого Клана следует входить осторожно. Следует говорить тихо и кланяться низко. Вполне уместно будет принести подарок.
Из Лиадийского Кодекса достойного поведения— Даав, тебе совершенно не нужно меня сопровождать. Я привыкла пользоваться паромом.
— О! — отозвался он, нисколько не смущенный и не убежденный этим аргументом.
Он продолжал стоять рядом с ней, переплетя ее пальцы своими и дожидаясь, чтобы двери открылись и пропустили их на паром, следующий в Чонселту.
Платформа, где они ожидали, была полна народу — и не все присутствующие были вполне трезвыми. Даав заметил как минимум двух карманников, которые осмотрительно работали на краю толпы. Он подтолкнул Эллиану ближе к дверям, демонстративно встав в позу мужчины, готового защищать свое место кулаками. Толпа подвинулась, заворчала — и пропустила их.
Стоявшая рядом с ним Эллиана снова задрожала. Он посмотрел на нее и нахмурился при виде тонкой шелковой рубашки.
— Позволь мне отдать тебе мою куртку, Эллиана: ты замерзла.
Он пошевелился — и замер в изумлении: она поспешно приложила ладонь к его груди и со смехом подняла к нему лицо. Ее глаза сияли ярче, чем прожектор на причале.
— Я скоро уже буду на пароме, в тепле. Мой друг, ты не подумал. Провожать меня до Чонселты — значит отнимать четыре часа у ночи, которая и так уже давно началась. Со мной все будет в полном порядке.
Позади них кто-то тихо переговаривался — и его опытный слух уловил отвратительные нотки опьянения.
— Мое общество тебя утомляет? — спросил он, собираясь пошутить.
Однако Эллиана, как это было в ее характере, предпочла принять вопрос серьезно и почтить ответом.
— Твое общество — это… радость, — сказала она с прямотой, которой почти могла сравняться с разведчиками. — Но… Даав, я… я не могу… предложить тебе гостеприимство Дома. То, что ты совершишь столь далекую поездку ради меня и будешь вынужден вернуться, не выпив даже чашки чая… Это плохо характеризует клан, однако я не смею…
Она начала напрягаться, а ее взгляд — подергиваться дымкой горя. «Чтоб им провалиться!» — подумал он с короткой вспышкой бессильной ярости. Эллиана отпрянула, словно услышав его мысль. Ее рука упала с его плеча, глаза тревожно распахнулись.
Боги, он превращается в беспомощного идиота, раз злость на ее клан проявилась настолько ясно, чтобы ее испугать. Он заставил себя улыбнуться и заломил бровь.
— Да, и каким невоспитанным дураком я бы выглядел, если бы в такой час перебудил весь дом, чтобы меня вежливо приняли! Мое желание тебя проводить — полный эгоизм, Эллиана. Я не смогу сомкнуть глаз, если не буду уверен, что ты благополучно добралась до дома. — Он позволил своей улыбке стать шире. — Пожалей меня.