— Да я тебе жизнь спасла, козел!

— А тебя кто просил?! А?!! Кто просил тебя, дура?!! На фига она мне без денег и без водки??!!

Он говорил удивительно складно для своего вида. Трудно было ожидать связной речи от этого существа, всегда представлявшегося Юлии чем-то вроде Шарикова в первой стадии после операции. Но со словарным запасом у него все оказалось не так плохо. И голос, простуженный или сорванный, все хрипел и хрипел, словно приглушенный звериный рык. Юлия застыла, пока он, стоя сзади и сдавив ее обеими руками за плечи, говорил в самое ухо, заставляя морщиться от вони и смысла слов, входящих в мозг, в душу и в сердце отравленным пойлом.

— …что — думаешь, она мне нужна? Ни хрена!! А тебе под елочкой тут удобнее бы сиделось, зная, что ты такая добренькая, да?! Вы все такие. Спасла она мне жизнь, ха-ха! Снегурочка, бля… Чтобы я у нее под окнами загнулся прямо под бой курантов! Здорово придумала… Сука…

Все время, пока он говорил, Юлия незаметно расстегивала пальцами тугие кнопки пуховика. И в один момент вдруг рванулась вперед по узкому коридорчику, оставив в его пальцах скользкое пальто. С грохотом заскочила в темную ванную. Ломая ногти, задвинула щеколду и тут же поняла, что ничего не поможет: ни хлипкая дверка, ни задвижка, давно державшаяся на соплях… Да пусть берет, что хочет, Господи, лишь бы ушел… мамочки… мамочки…

Зажавшись, как испуганный зверек, она с ужасом слушала звуки тяжелых, медленных, шаркающих шагов. Один… два… три… вот он уже у двери ванной… четыре… пять… значит — она ему не нужна? Ну, слава богу! Возьми сумку, там зарплата за месяц, возьми ее и уматывай, ну, давай, давай, она там, на тумбочке под зеркалом, давай же… шесть… семь…

Очень странный — громкий и резкий звук заставил Юлию покрыться мучительным ознобом.

Сколько она сидела на краю ванной, боясь пошевелиться? Боясь даже представить себе то, что там могло произойти. Но с тех пор в течение бесконечно долгого времени снаружи не доносилось ни звука.

Доверившись неизвестно чему — скорее всего, просто безвыходности, Юлия тихо отодвинула задвижку. И выглянула в коридор.

Он лежал поперек прихожей, ногами к двери. Лицом прямо в коробке с синими шарами. То есть с тем, что от них осталось… Сверху на нем лежала обтрепанная елка.

Юлия вздрогнула, как от выстрела, когда за окнами раздалось праздничное «Уррррра-а-а-а-!!!».

Очередной високосный год наступил.

К этому времени Юлия почти уже смирилась с проклятием, висевшим над ней за какие-то неизвестные грехи.

Бомж не шевелился. И она очень надеялась, что этот обморок от голода, пьянства или побоев. Несмотря на смирение, очень не хотелось думать, что у нее в доме лежит неизвестный труп.

Уже без эмоций — по крайней мере, ей так казалось — Юлия взяла телефон, дотянувшись до него через лежащее тело. Ноги неожиданно ослабли и, сама не замечая, что делает, Юлия опустилась на корточки рядом с ним.

Дозвониться до «скорой» оказалось не таким уж простым делом. Видимо, у многих этот год начался бурно. Только с восьмой попытки ей ответил уставший женский голос.

— Здравствуйте, кх-м… Можно бригаду на дом вызвать?… Мужчине плохо… Нет, он просто лежит. Не знаю, сознание потерял, наверное. А может… умер… Не трогала я сонную артерию и не собираюсь! Не знаю, какой год рождения. И как зовут не знаю… Нет, не на улице, а у меня дома! Да не шучу я, девуш… Блин.

Уже предвкушая новогоднюю ночь в отделении милиции, Юлия обреченно набрала «ноль два».

— Здра…

— Не надо.

Тяжелая лапа опустилась на трубку, выбив ее из Юлиных рук. Он поднял лицо, в котором теперь торчали осколки синего шара… Юлии очень захотелось закрыть глаза. Но она не могла. И смотрела как загипнотизированная, даже не моргая, на эту фантастическую картину у себя в прихожей. Она уже никак не реагировала на происходящее. Казалось, что все это происходит не с ней, а она сама сидит сейчас на диванчике под пледом — как и мечтала, ест торт и смотрит «Иронию судьбы».

— Не надо, не звони… Хочешь, чтобы меня в каталажку на Новый год сунули? Не надо денег… Я пошел.

Он тяжело поднялся. Мельком взглянув на кровавые капли, оставшиеся на полу, утер кулаком кровь с подбородка. И вскрикнул, так как задел как раз тот самый осколок, что все еще торчал в коже. Юлия все так же сидела на корточках со смутным чувством, что происходит опять что-то не то, как тогда, когда она шла по изломанным странным линиям с факелом в руках. Шла с желанием остановиться и не могла этого сделать.

Открыв дверь, он обернулся на пороге квартиры. Наверное, от тусклого света лампочки над лестничной площадкой лицо его казалось смертельно бледным.

— Пока. Снегурочка.

— Эй! Подожди, послу…

Она не договорила. Он вдруг хватанул ртом воздух… и мягко повалился спиной на елку, по дороге зацепив рукой коробку с тортом. Она упала боком. Как раз рядом с его ногами.

…Кажется, только что она видела, как за окном начинает светлеть темно-синяя ледяная ночь, и вот — на циферблате уже два часа дня. Тело затекло и теперь мучительно «отходило», заставляя тихо постанывать.