Шрифт:
Если отель многолюдный, если очередь движется, то минут через тридцать-сорок, отдохнув малость, вы окажетесь первым, и теперь надо покончить с булочкой, вылезти из машины, подойти к швейцару, заглянуть ему в глаза, погладить его по плечику, только без фамильярности: не похлопать, а именно погладить; скромно улыбнуться и сказать: «Будь другом, дай мне, пожалуйста, „Кеннеди“…»
Если в знак своего царственного согласия швейцар опустит веки или же, пусть и поморщившись, но все-таки кивнет, если только рот его не искривится, не выплюнет, что ему осточертели эти вечные приставания, эти несуразные таксистские претензии, если только он не гаркнет: «Стой возле своей машины!», считайте, что дело слажено. Допросив следующего клиента с чемоданом и выяснив, что тот направляется в ближний аэропорт, ваш высокий покровитель, хоть и хлопнет в ладоши, но ни за что не крикнет: «Первый кэб!». Будьте уверены, он крикнет: «Ла-Гвардия»! а уж как там таксисты, которые стоят в платной очереди позади вас, договорятся, кто из них возьмет, а кто не возьмет эту «Ла-Гвардию» – вас не касается. Кто-нибудь непременно возьмет и швейцару доллар заплатит. Вам же нужно теперь набраться терпения…
Пройдет еще минут сорок, может – час, постарайтесь не нервничать. Повторяйте про себя, повторяйте, что вы – отдыхаете, набираетесь сил, и пусть еще не раз раздастся клич: «Ла-Гвардия»! и дожидающиеся аэропортов таксисты будут злобно шептаться за вашей спиной: «Что он там химичит, этот жук?», «Да он же не хочет брать „Ла-Гвардию“», «Ух, сукин сын: только „Кеннеди“ ему подавай!..» – но вы не обращайте внимания… Зато, когда прозвучит долгожданное: «Первый кэб!», не сомневайтесь: вы получили именно то, что заказывали – не рубленую котлетку, а натуральный бифштекс! Поскорей открывайте багажник и суйте в подставленную руку два доллара. Да, это двухдолларовый сервис. Дороговато, конечно, но – стоит. Ох, стоит!..
3
Пусть часа полтора пришлось дожидаться выгодного пассажира, пусть минут сорок заняла дорога, пусть вы вернетесь в город с обратным клиентом лишь часа через три или даже четыре, но – с деньгами!..
Начинайте все сначала. Становитесь под отель, заказывайте швейцару «Кеннеди» и ждите. Разве, мотаясь по улицам, продираясь сквозь заторы, сделаешь больше?
Сказать правду – больше. Немножко, долларов на пятнадцать больше… Однако после восьми часов непрерывной работы в дневном манхеттенском столпотворении, кэбби – как выжатый лимон. Язык – набок. Случится «мертвый» час – он не может выиграть гонку.
А кэбби, которому покровительствует швейцар, полон сил! После легких аэропортовских долларов поработать еще часика три-четыре, чтоб дотянуть до нормы, ему нипочем! В десять вечера он уже в постели, следит, затаив дыхание, за непобедимым Рокки… «Е-мое!» – восхищается кэбби любимым своим героем, бросая лукавый взгляд на жену (да, он такой: дома – вежливый, «не выражается»), и чистенький, обласканный, уже проваливаясь в сон, шепчет: «Завтра утром моя красавица не поедет на работу в метро. Ее повезут на такси, как большую начальницу!».
И жена, улыбаясь в темноту, тихо скажет:
– Спи, мой кэбби, спи…
Всем на свете, даже семейным счастьем, может одарить таксиста швейцар!
А как же насчет того, чтоб заглядывать в глаза? Заискивать? Унижаться?..
Вот, согнувшись под дождем, перебегает через авеню старый мой знакомый – доцент политэкономии из Ленинграда, прикрывает ладонью, словно огонек на ветру, сосиску с капустой и преподносит угощение бугаю в униформе «Шератона». Бугай принимает сосиску и делает вид, будто лезет в карман. Но бывший доцент, который у пассажира из горла вырвет недостающий пятак, испуганно отгораживается от швейцара ладонями, словно тот собирается достать из кармана не доллар, а – револьвер! Нет, нет, ни за что на свете не возьмет он деньги за сосиску! Не доллара ждет от швейцара кэбби, а «Кеннеди»…
Ну, и много таких добровольцев среди таксистов?
Вроде бы совсем немного. Но все же их куда больше, чем швейцаров…
Расположение швейцара иные кэбби ценят так высоко, что изо дня в день бесплатно возят своих покровителей с работы домой. А чтоб капиталы швейцаров не залеживались в кубышках, вездесущие кэбби подыскивают подходящие для инвестиций дома, бензоколонки да надежных честных парней, обычно из своих же, таксистов, попавших в беду – украли «тачку», разбил «тачку», – которым деньги нужны позарез и которым, стало быть, можно ссудить десять тысяч на новую машину под 33 процента годовых!..
4
Но как подступиться к швейцару? Начинать-то дружбу надо не с тридцати трех процентов и не с бензоколонки, а с доллара в обмен на «Ла-Гвардию»… Поставив кэб у гостиницы, я подхожу к швейцару.
– Друг! – говорю я с нежностью и пихаю ему в карман доллар. – Дай мне, пожалуйста, аэропорт.
Я плачу – авансом! Я не привередничаю. Я согласен поехать в «Ла-Гвардию». Но швейцар отшатывается от меня, словно благовоспитанная девица от уличного приставалы. Прикрыл прорезь кармана одной рукой, а другой отпихивает – мою, дающую!
– Пош-шел ты! – цедит он сквозь зубы: – Работать надо! Нечего под гостиницами ошиваться…
И ведь знаю же я, что берет, подлец, у других кэбби. Еще Узбек, который в последнее время как сквозь землю провалился (помните таксиста, который вечно прижимал к груди, словно раненую, свою левую руку?), так вот, еще этот самый Узбек обещал познакомить меня со швейцарами «Шератона», которые – аж гай гудит! – продают аэропорты всем русским… Почему же мою мзду не принимает швейцар? Чем мой доллар хуже? И, разве, если сейчас вынесут «Кеннеди», я не дам – второй? А поди ж ты-не хочет…