– Я хочу поговорить с вами о деле вашего супруга.

– Это я уже поняла. К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Я просто ничего не знаю.

– Мне как раз кажется, что именно вы сможете пролить свет на некоторые неясности этого дела.

– Каким образом?

– Вы ведь тоже работали в банке «Универсал».

– Когда это было. Я уже и забыла про это, – махнула она рукой.

– Долорес, – крикнула он домработнице, – принесите мне кампари. Может, вы согласитесь что-то выпить?

– Мне джин с тоником, – кивнул Дронго.

– Кампари и джин с тоником, – крикнула хозяйка.

– Вы работали там пресс-секретарем и должны были хорошо знать всех сотрудников банка, – напомнил Дронго.

– Раньше знала, но сейчас я все забыла. У меня столько дел.

В комнату лениво вошел огромный бульдог, чем-то неуловимо похожий на Ахмеда Абасова. И лег у обнаженных ног хозяйки, словно предупреждая, что является ее охранником. Она победно улыбнулась.

– И тем не менее вы там работали, – упрямо повторил Дронго.

– Работала. Ну и что?

– Убитый был тоже сотрудником банка.

– Да, верно. Какой-то Плашкин или Плушкин. Я точно не помню, – она явно переигрывала.

Домработница вкатила столик, на котором были джин и кампари. Дронго взял свой стакан, она свой бокал.

– Я полагал, что вы лучше знаете этого человека, – осторожно сказал Дронго.

Она попробовала кампари и улыбнулась. Зубы у нее были красивые, мелкие и ровные. Такие зубы получаются у хороших стоматологов, они не бывают такими от рождения.

– Почему? Почему я должна была знать его лучше? Он один из обычных сотрудников банка, – она отвела глаза.

– Алексей Паушкин, – назвал правильно его фамилию Дронго, – он ведь закончил школу в Подольске.

Она беспокойно шевельнулась. Бульдог поднял голову. Очевидно, он умел чувствовать настроение хозяйки.

– Возможно, он учился там, – быстро согласилась Алдона, – но я все равно не понимаю, какое это имеет ко мне отношение.

В комнату вошел второй бульдог, еще более огромный, чем первый, и еще более похожий на своего хозяина. Обе собаки были в мрачно-меланхоличном состоянии. Они чувствовали, что с их хозяином произошла беда. Второй бульдог прошел по комнате и устроился рядом с креслом, где сидел Дронго.

– А мне казалось, что вы должны знать всех, кто учился в Подольске, – невинным голосом сказал Дронго.

– Почему вы так решили? – нервно спросила она.

– Ведь вы учились с ним в одном классе.

Обе собаки одновременно подняли головы, глядя на свою хозяйку. Она вздрогнула, поставила бокал на столик. Отодвинула его ногой.

– Вы пришли сюда, чтобы меня оскорбить? – у нее на лице появились красные пятна.

– Нет. Я только хочу установить истину. Разве я ошибаюсь?

– Возможно, он учился в нашей школе, когда я там училась. Но у нас была большая школа и я не обязана была всех помнить.

– Он учился в вашем классе.

– Ну и что? Вы помните всех, кто с вами учился в одном классе?

– Конечно, помню. Всех до единого. Двадцать девочек и пятнадцать мальчиков. С некоторыми дружу до сих пор.

– Вы счастливый человек. А я не такая. Я их всех забыла. Если вы наводили справки о моей жизни, то должны были знать, что я училась в Подольске только до шестнадцати лет. А потом мы переехали в Литву, где и жили в течение восьми лет, пока я не вернулась в Москву.

– Все правильно. Но Алексей Паушкин был вашим лучшим другом, когда вы учились в подмосковной школе.

– Кто вам об этом сказал? – разозлилась она.

– Мне пришлось съездить в Подольск, где вас помнят до сих пор, – соврал Дронго.

– Это неправда, – чуть повысила голос Алдона, – меня там никто не помнит. Не нужно лгать. Кто рассказал вам про Алексея? Абасов? Этот ревнивый тип, который превратил мою жизнь в один адский кошмар.

Собаки снова подняли головы, глядя на хозяйку, словно ожидая от нее распоряжения разорвать так нервировавшего ее незнакомца.

– Значит, вы были знакомы с Паушкиным?

– Мы вместе учились в школе. Возможно, даже встречались. Такие детские невинные шалости. Но потом я уехала и совсем про него забыла. Это был не мой уровень. Сын нашего начальника жэка. Если вы не знаете, то могу вам сообщить, что я была вице-мисс Литвы и мне предлагали очень хорошие контракты в Германии. Но я как дура решила снова сюда вернуться.

Собаки опустили морды.

– Вам нужно было рассказать обо всем следователю, – мягко заметил Дронго, – возможно, тогда он переквалифицировал бы статью совсем в другую. Одно дело умышленное убийство своего сотрудника, а совсем другое – убийство из ревности. Ведь вы встречались с Алексеем до того, как уехали в Литву?