Шрифт:
Не всем повезло так, как опытному и привыкшему к таким сражениям варвару. Гарт принял пику на грудь, понадеявшись на крепость кольчуги, и отправился на свидание с матушкой-землей, прямо в истоптанный лошадьми снег. О торс Хальмуна сломали аж четыре древка, а ваниру хоть бы хны. Один из нападавших в сердцах выкрикнул: «Словно в скалу метать!» Ему повезло – секира обрушилась на него сзади, разрубая коню хребет, а вот трем другим нападавшим пришлось гораздо хуже. Первому свистящий в воздухе изогнутый топор снес голову, второго развалил от ключицы до паха, а третьему снизу вверх вскрыл живот. Еще одного врага прикончил Веллан, пропустив несущегося во весь опор воина мимо себя и мимоходом приласкав его мечом по спине.
Под Гильомом убили коня и тот, падая, придавил своей тушей ногу гандера. К счастью, атакующие слишком разогнались и не смогли сразу остановиться, чтобы добить его.
Стоны, крики, хруст снега и лязг железа смешались в жуткий шум. Конан, бросив быстрый взгляд по сторонам, с радостью отметил, что из десятка никто, кроме гандеров, не пострадал, отделавшись легкими царапинами, да Эртелю распороли левый рукав.
Зато противник в первой же атаке потерял семерых. Пока они перегруппировывались да доставали мечи, опомнившийся Эрхард скомандовал:
– Рассыпаться! Хальмун, прикрой Гильома! Селена, марш в лес! Эмерт, давай за ней и стреляй побольше!
Девушка послушно стегнула лошадь и галопом понеслась к упавшему дереву, перекрывшему выход с поляны. В своей маленькой ладони она сжимала рукоять кривой туранской сабли, легкой и прочной. На ее пути оказался лишь один враг, и ухмылка на его лице ясно говорила об участи пленницы в его лапах.
Ухмылка, впрочем, тут же сменилась гримасой боли. Селена не церемонилась, и, когда противник попытался схватить ее за руку, просто перебросила саблю в левую руку и молниеносно ударила сверху вниз. Рука нападавшего внезапно перестала ему подчиняться и, отрубленная по самое плечо, повисла, продолжая цепляться за рукав полушубка Селены. Девушка брезгливо смахнула ее, как ядовитое насекомое, и помчалась дальше, оставив тихо воющего врага сползать с лошади и умирать на грязном снегу.
– Вот это девчонка! – восхищенно заорал ей вслед Конан. – Восемь, Эрхард, восемь! Теперь осталось по два ублюдка на каждого из нас! Глядишь, мы еще и победим!
Селена бросила лошадь у загородившего путь ствола, перелезла через него и исчезла из виду.
Хальмун, слезший с коня, приподнял тушу погибшей лошади и помог Гильому выбраться. Тем временем Эртель приводил в чувство Гарта. Гандер кашлял и с трудом дышал, его брат прихрамывал и тоже выглядел неважно. Залезать в седла они оба отказались наотрез, предпочтя сражаться пешими.
Эмерт, отъехав поближе к кустарникам на краю поляны, время от времени пускал стрелы, но особого успеха не достиг – оцарапал двоих или троих.
Уцелевшие враги собрались в кучу и что-то ожесточенно обсуждали. Десяток, повинуясь приказу Эрхарда, расползся по поляне, всем своим видом призывая черных плащей сделать то же самое. Но планы тех, видимо, были несколько иными – игнорируя самых опасных бойцов, то есть Хальмуна, Конана и Веллана – они помчались на пеших гандеров, одиноко маячившего далековато от всех Вальсо и Эмерта.
Почуявшие опасность гандеры рванулись в разные стороны – Гарт побежал по направлению к Хальмуну и остальным всадникам, Гильом понесся к близкому лесу.
Стрелы боссонца наконец-то отыскали жертв. Первые двое рухнули с пробитыми навылет сердцами. «Кольчуги плохие», – бесстрастно отметил Эмерт, выбирая следующую цель, но тут что-то с силой ударило его висок и он, выпустив лук, провалился в непроглядную тьму.
Конан успел увидеть, как скачущий несколько в стороне воин в черном плаще поднимает арбалет, а потом – валящегося из седла боссонца. Трое спешивших на помощь не успевали.
Вальсо, оставшийся в одиночестве, поднял саблю, готовясь к поединку, но мчавшийся на него противник лишь усмехнулся, нажимая на спусковой крючок арбалета. Болт ударил зингарца в живот, чуть пониже солнечного сплетения, прошил кольчугу, как иголка – тонкую ткань, и глубоко ушел в тело, разрывая внутренности. Боль нахлынула гигантской, поглощающей все волной, но усилием воли Вальсо удержал сознание на грани бездонной пропасти, а тело – в седле, а даже сумел парировать первый обрушившийся на него удар.
«Был бы Эмерт жив…» – зверея, подумал киммериец, безжалостно нахлестывая скакавшего через глубокий снег коня.
…Противник издевательски захохотал и выбил тяжелую абордажную саблю из слабеющих рук Вальсо.
«Друзья, где вы?» – мысленно позвал зингарец. Один раз они уже спасли его от смерти, но сегодня никого не оказалось рядом… Вальсо поднял тяжелеющую голову и увидел за нападающими пять знакомых лиц, искаженных ужасом и болью.
«Не бойтесь, я с вами,» – мысленно произнес он. На лице зингарца появилась странная, по-детски открытая улыбка, последняя в его жизни. Меч опустился на его незащищенную шею справа, взметнулся и ударил слева… Все с той же улыбкой Вальсо медленно повалился вперед, ткнувшись лицом в густую гриву своего коня. По рыжей шерсти животного побежали вниз тонкие струйки ярко-красной и оттого более ужасной крови.