Шрифт:
Тони скользнул по моему лицу взглядом и даже не соизволил кивнуть. Я числился бунтарем, а для Тони – это самое большое преступление. Он был до кончиков ногтей человеком порядка, привыкшим контролировать каждый чих своих подчиненных. Этакое более совершенное издание Гуго Великолепного. Всю жизнь Тони пытался доказать, что именно его должны были взять в команду магистра, а не оставлять за бортом. Не спорю: он мог победить – у него был шанс, если более инициативные и даровитые поубивают друг друга в начале драки. На то, чтобы захватить башню, ему хватит решимости. О, решимости в нем на десятерых. Тони мне всегда представлялся стальной оболочкой пустоты.
Я смотрел ему вслед и прикидывал, как расправиться с его боевиками, если случай сведет нас на улицах во время хаоса. Ничего дельного на ум не приходило. Слишком много стражей и к ним в придачу три Разрушителя – я их чуял на расстоянии. Так что оставалось надеяться, что Тони побьет кто-то другой.
Хотя… меня точило предчувствие, что так нам не повезет.
– Вот же гад… – прошептала Мэй, выбираясь из своего укрытия, и лицо ее исказилось.
– О ком ты? – спросил я небрежно.
– Так, ни о ком, – огрызнулась лейтенант.
– Тони тебе что-то обещал?
– Забудь и спусти в синеву.
– Но ты бы стала ему служить?
– Если он выиграет и станет магистром, и притом оставит меня в лейтенантах – то буду, конечно. Куда я денусь! Командиры – они большей частью скоты. Или ты этого не знал?
– Я тоже скотина?
– Пока чуть-чуть. К тому же ты не командир и никогда им не будешь.
– А если все же сумею создать Пелену?
– Она падет через пару месяцев. Вместе с тобой. Помни: твоя жизнь в кристалле, как в детской сказке про Кощагу-летуна.
Я улыбнулся: сказка про летающий скелет всегда меня забавляла. К тому же я чувствовал с ним некое родство.
– Обнадежила! Тогда скажи, куда мы направляемся, – сказал я.
– На Гранитный остров. Ты же хотел, чтобы я привела Охранника!
Мы были уже около нашей тачки. Антон распахнул дверцу и забрался внутрь.
Я сделал шаг. И уловил колебание Пелены. Закон еще не пал, хотя сила кристалла в Двойной башне почти полностью иссякла. Обычный человек вряд ли что-то почувствовал. Но я не обычный человек. Я бросился ничком на мостовую. Пуля просвистела у меня над головой. Послышался звон разбитого стекла – кажется, прикончили окно в аптеке.
Антон тут же выпрыгнул из машины, перекатился, скрючился за капотом и открыл огонь.
Между аптекой и домом галантерейщика мелькнула тень. Мэй тем временем сидела на земле и вращала свой гвардейский медальон, скручивая энергетическую сеть и пытаясь уловить стрелка в ее нити. Да, в обычные дни этот парень уже валялся бы, опутанный невидимой паутиной Пелены, как муха на завтраке паука: Пелена любого стрелка скрутит за секунду. Но не сегодня. Сегодня парень попросту улепетывал. А пистолет Антона заклинило, и страж чертыхался, пытаясь освободить патрон.
Увы, ожидаемо. Когда Пелена закона падет, пистолеты стражей вообще окажутся бесполезны. Потому что это не обычное оружие – пули толкают не горящие пороховые газы, а концентрат из синевы, усиленный Пеленой. Обычные пистолеты и револьверы на нашем острове запрещены даже стражам. Но их хранят в особых сейфах, чтобы извлечь в дни хаоса. Есть жизнь и ее оборотная сторона. И мы как раз к этой оборотной стороне приближались.
– Антон! Хватит! В машину! – приказала Мэй, оставив свой жетон в покое. – Этот урод удрал.
Антон окинул улицу взглядом голодного хищника, от которого вновь ускользнула добыча.
Я опередил его и первым оказался в тачке. Интересно, кто подослал ко мне убийцу? Тони Вильчи? Он бы запросто… Если бы хоть единый миг подумал, что я представляю для него опасность. Впрочем, мог быть и кто-то другой. И я подозревал, что этот «кто-то» уже пытался меня прикончить. Я вспомнил утреннее происшествие на моей заправке.
– Кстати, Мэй, тебе удалось выяснить, кто такой Ишт? – спросил я невинным тоном.
– Удалось. Эд Вибаштрелл. Тебе это имя что-то говорит?
Я медленно кивнул, пытаясь справиться с холодной яростью, что накатила на меня тут же, едва я услышал это имя:
– Говорит. Только прежде у него было прозвище Баш.
– Граф несколько лет добивался суда над ним, – напомнила Мэй.
Как будто я сам этого не знал! Этот человек выбросил на улицу тело убитого Кайла и не отрицал, что собственноручно свернул ему шею. Правда, каждый раз он излагал историю по-разному: то он лично сломал шею Кайлу, то лишь держал молодого графа, а убивал кто-то другой. Одно оставалось неизменным: что он выбросил труп Кайла из дома Пеленца.