Шрифт:
– Я еще не думал об этом.
– Как давно вы здесь? Шесть недель?
– Около того.
– Вы купили машину. Встретили Лауру, – Теу отпил из чашки. – Разве у вас нет никаких планов?
– В общем-то нет.
Теу поставил чашку и блюдце на стол.
– Молодой человек должен иметь планы на жизнь. Вы – молодой человек. Насколько я понимаю, очень богатый. Привлекательный. Умный. Мы ведем общие дела, поэтому я знаю, сколько у вас денег. Мне не известно, где вы их взяли, но я уверен, что вы – не преступник.
– Благодарю.
– Я завел этот разговор, Флетч, потому что мне – шестьдесят, а вам еще нет и тридцати. Ваш отец живет не в Бразилии...
– Я ценю ваше участие.
– Нехорошо, когда молодой человек живет, не ставя перед собой какой-либо цели.
– Вы хотите сказать, что мне надо уехать из Бразилии, Теу?
– В Бразилии нелегко даже бразильцам, – Теу почесал затылок и рассмеялся. – Особенно бразильцам.
– Дело в Лауре, Теу? – Флетч смотрел ему прямо в глаза. – Отавью Кавальканти попросил вас переговорить со мной?
Теу насупился.
– В Бразилии такого не бывает. Мы очень терпимы.
– Отавью – нет.
Теу вновь рассмеялся.
– Отавью Кавальканти – один из самых больших либералов. Он столь либерален, что не может поехать в Нью-Йорк и прочесть там свои стихи.
– В чем-то он либерал. Когда же речь заходит о его дочери...
– А каково ваше мнение об Отавью?
– Он – великий ученый и поэт, который не отвечает на мои вопросы.
– Бразилию трудно понять.
– Отавью говорил с вами вчера вечером, Теу?
– Да, – признал Теу. – Говорил. Но меня заботит другое.
– Лаура положила лягушку под нашу кровать.
– Да, – кивнул Теу. – Отавью сказал мне. Вы знаете, что это значит?
– Теперь знаю.
– Видите ли, вы не понимаете Бразилии. Может, и не сможете понять. Так много пришло в нашу жизнь из древности. От наго и банту, еще больше от жоруба <Африканские и индейские племена, потомки которых составляют большинство населения Бразилии.>. Это надо чувствовать... – Теу помолчал. – Что вы делали до того, как приехали сюда? Были журналистом?
– Я работал в газете.
– Тогда вы должны подумать о том, чтобы снова начать работать в газете. Купите собственную маленькую газету, там, где вам хочется. Освойте современный коммуникационный уровень. Растите вместе с вашей газетой.
Флетч помолчал. Затем допил кофе.
– Теу, вы слышали эту странную историю о Жаниу Баррету? О том, что я был каким-то человеком, которого убили здесь сорок семь лет назад?
– Да, мне сказали вчера вечером. Я встревожился.
– Почему?
– Я встревожился, потому что вы можете не понять.
– Разумеется, я не понимаю. Может, вы мне поможете?
– Я уверен, что женщина... Как ее зовут?
– Идалина. Идалина Баррету.
– Я уверен, что эта женщина искренне верит в то, что говорит. Это не обман, не мошенничество. Никто не собирается посмеяться над вами, как вы предположили вечером.
Наверху загудел пылесос.
– Теу, вы сами можете в такое поверить? – спросил Флетч.
– Думаю ли я, что в вас переселилась душа Жаниу Баррету? – переспросил, улыбнувшись, Теу. – Нет.
– Фу! – шумно выдохнул Флетч.
– Дело, однако, в том, что вы не знаете, как вести себя в такой ситуации.
– А как я должен себя вести?
Теу надолго замолчал.
– Я тоже не знаю. Бразилия – одна из самых развитых стран мира... – он замолчал, не докончив фразы.
– Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать, Теу, – Флетч встал. – Я обещаю подумать.
– Просто вашего отца здесь нет, и я...
– Я подумаю, как жить дальше.
Теу долго жал руку Флетчу.
– Эти чечеточники. Ваш отец огорчится, если вы так и останетесь чечеточником.
ГЛАВА 10
– Лаура?
Занавеси отдернуты. Комната прибрана. Флетч распахнул дверь в ванную.
– Лаура?
Лишь записка на комоде.
«Флетч! Позвонил Отавью. Он слишком устал, чтобы остаться на Карнавал в Рио. Хочет вернуться в Байа. Сказал, что плохо себя чувствует и не хотел бы путешествовать один. Поэтому я провожу его в Байа.
Вернусь в воскресенье. На костюмированный бал в «Канекан» иди один. Если тебе станет очень одиноко без меня, я оставила книгу Жоржа Амаду «Дона Флора и ее два мужа» – это бразильская классика. А я привезу тебе из Байа подарок.